Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

О, это так глупо звучало! И не удивительно, что учитель Ван только бровь приподнял.

– Когда я в детстве бил тарелки, тоже всё сваливал на воображаемого друга.

– Да нет же… – Фэнъюэ закусила губу. Нужно было отрепетировать эту речь. – Он… делает то, чего не хочет. Плачет и вырывается, если ему помешать. Они заставляют его, пугают: «Если не послушаешься, твоя мама умрёт». Через него говорят странные вещи…

«И, что хуже всего, мой муж их слушает».

Она помнила, как лихорадочно заблестели глаза А-Юаня, когда он услышал первое «пророчество» Друга. Его это не испугало, наоборот. Для Фэнъюэ это был просто набор слов: «В пустыне ветер, луна не двигается, он идёт», но А-Юань нашёл в этом смысл. «Всё так и было, понимаешь? – воскликнул он. – Всё так и было!»

С тех пор он велел ей и слугам тщательно записывать все «послания». Часами разбирал их… А однажды вдруг что-то понял, выбежал из кабинета и велел немедленно отправляться в школу Серебряного ручья.

И вот теперь ссорится с братцем Цзюэ…

– Сперва я боялась, что они вытянут из него силы, но нет, Шань-эр совсем здоров. И я подумала… Может, он такой же, как вы? Облачные одежды ведь из тех, кто легко сопротивляется иньской энергии.

– Хм… – учитель Ван задумчиво потёр подбородок. – Позвольте, я проверю ваш пульс, юный господин.

Привычный к этому Шань-эр охотно протянул руку.

– В его сердце и желудке чувствуется некий дисбаланс, – сказал учитель Ван, послушав биение крови в его тоненьких венах. – Он бывает у тех, кто называет себя шаманами, потому что с детства они попадают под сильное влияние стихии ветра, особенно в степи. Пожалуй, мне и правда следует научить это дитя вести себя с назойливыми духами.

– Не прогоняйте Друга! – возмутился Шань-эр. – Папа говорит, Друг знает важные штуки. Если Друг приходит, папа всегда меня зовёт гулять и даёт танхулу.

«А-Юань! Ну говорила ведь, что нельзя! Он же испортит зубы», – подумала Фэнъюэ, чувствуя, что ноги подкашиваются от облегчения.

– Дитя у меня неразумное, прошу, научите его. Завтра мы…

– Никаких «завтра», – прервал учитель Ван. – Я возьмусь за него немедленно, к чему ждать?

– Но… – этого Фэнъюэ не ожидала. – Он устал в путешествии, и…

– Всё будет хорошо. – Братец Юй подъехал к ним, поскрипывая колёсами кресла. – Шань-эр, хочешь посмотреть, как учитель Ван творит волшебство? Если станет скучно, мы тут же вернём тебя маме.

– Хочу волшебство! – Шань-эр тут же снова ловко забрался к нему на колени. Он обожал фокусы и представления проходимцев из цзянху.

Фэнъюэ, погладив его по растрепавшейся немного головке, незаметно ушла. Шань-эр обычно за неё не цеплялся, но стоило устать, начинал капризничать. Её это раздражало порой, а теперь стало даже немного обидно, – один день знает эту парочку, а уже забыл про мать…

«Куда я иду?» – подумала она, остановившись под раскидистой сливой главного двора… И поняла, что ноги сами несут её в старую девичью спальню. Как глупо… Она поспешно отступила в тень – вдруг кто-то заметит? Хотя что постыдного в такой ошибке…

Окно, когда-то принадлежавшее ей, не светилось. От этого было чуть легче – верно, комнату никому не отдали. Но вряд ли матушка заботится, чтобы там всё было как раньше. Скорее всего устроила гардеробную…

Фэнъюэ заставила себя отвернуться и поспешно свернула на едва заметную в свете фонарей дорожку, ведущую к кумирне. Могилы можно навестить завтра, когда все отправятся на охоту. Не будет никаких высокопарных поклонов – она просто поговорит с отцом, как прежде.

В кумирне вместо дешёвых масляных ламп теперь горели дорогие свечи, толстые и гладкие, уютно пахнущие воском. Таблички на алтаре тоже были незнакомые: чёрные, лаковые, с золотыми именами. Только отцовская была красного дерева, самая красивая. От этого было как-то неловко: старая, вырезанная братцем Юем, нравилась Фэнъюэ больше… Но правда ведь, раз всем заменили таблички, как оставить отцу старую? Неловко, неуважительно.

Сбоку, среди имён учеников, она нашла неожиданное имя – «Бай Лици» – и на мгновение удивилась, но тут же вспомнила, что это брат дядюшки Бая. Ну и ну, значит, всё так крепко завязалось… И не спросишь ведь у матушки: не скажет. Не подружки они, в конце концов.

Она вздохнула, зажгла благовония…

Пламя свечей согласно шевельнулось, хотя ветра не было. Фэнъюэ резко развернулась, сжав потайной нож в рукаве.

– Не ожидал увидеть тебя в такой час, шимэй, – сказала тень из тёмного угла за статуей бога-громовержца.

Фэнъюэ разжала хватку. Ей бы обрадоваться, но в сердце затаился холодок. Он с самого начала тут стоял? Нет… Не настолько шисюн был хорош, чтобы полностью скрыть своё присутствие.

– Я тоже не ожидала тебя увидеть, Чжоу Вэйянь, – сказала она, переведя дух. – Думала, ты с моим братом. И почему ты сбежал от невесты? Сестрица не будет ревновать, но всё же нехорошо.

Он почти не изменился, даже одевался всё так же скромно. Пожалуй, самым дорогим на нём были сапоги – крепкие и добротные, как у А-Юаня, ни фэнем дешевле.

– Должен был увидеть шимэй, ведь неизвестно, когда ещё доведётся свидеться.

– Ты собираешься уйти в школу Северного ветра?

Шисюн удивлённо поднял брови.

– Отчего ты так решила? Теперь любые родители рады отдать дочь в клан Шэ, даже за такого скромного ученика.

Повисло молчание. Что сказать ему? Не извиняться ведь за ошибку…

Фэнъюэ отвернулась, смахнула с жертвенного стола ароматный пепел.

– Мы пришлём подарки на твою свадьбу, назови только день, – наконец нашлась она.

– О благоприятном дне ещё не гадали, – отозвался шисюн. Но не сказал почему. Есть ли в его сердце хотя бы жалость к бедняжке?

Фэнъюэ поднялась, отряхнула колени, хотя стояла на шёлковой подушечке.

– Тогда обязательно напиши мне, когда обо всём сговоритесь. Спокойной ночи, шисюн.

И вышла, не оборачиваясь. Сердце билось как сумасшедшее, словно шисюн мог… Что? Напасть на неё? Какая ерунда.

– Хочешь знать, о чём твой господин спорит с главой? – догнал её негромкий голос. Фэнъюэ замерла на пороге?

– Муж сам мне расскажет, – сказала она, не оборачиваясь.

Ответом ей был смешок.

– Муж…

Щекам стало жарко, но Фэнъюэ сдержалась, молча ушла. Какой-нибудь девчонке она бы высказала всё, но зачем пререкаться с… этим человеком?

Никто здесь не понимал, что они с А-Юанем муж и жена, и никакие записи в родословной этого не изменят. Да, наложницу можно купить на рынке, а можно вышвырнуть как собаку, но как же плохо они знали А-Юаня, раз думали, что он