Октаверум. Сборник хоррор рассказов - Настя Полос

В центре ритуального круга, прямо напротив камина, сидела Люси. Маленькая, беззащитная, привязанная к тяжелому стулу, она казалась куклой, брошенной в жуткую игру взрослых. Голова ее безвольно висела, ресницы дрожали – будто она спала.

– Ты – цена, – произнесла бабушка, ее голос звучал чуждо. – Через тебя исполнится договор.

С этими словами она подошла к камину. Пламя в нем почернело и взвилось вверх, распространяя запах серы. С потолка сорвалась тень, скользнула по стенам, и мертвые гости за столом синхронно подняли головы.

– Асмодей, – прошептала бабушка с благоговением. – Я привела тебе то, что обещала. Кровь крови моей, плоть плоти моей. Пусть ее жизнь станет ценой. Верни мне дочь.

Гул прокатился по комнате, будто заговорила сама земля. В воздухе раздалось шипение, сладковатый стон. Пол вспыхнул узорами, нарисованными солью и кровью. Люси оказалась в центре ритуального круга.

Я рванулась вперед, но наткнулась на невидимую преграду. Гости, единым организмом, медленно поднимали кубки с густой темной жидкостью и пили в такт. Пламя свечи дрогнуло, и на стене появилась тень с рогами и крыльями. Бабушка, с кинжалом в руке, смотрела на Люси фанатично горящими глазами.

– Ради тебя, Эвелин! – выкрикнула она и занесла руку над сестрой.

– Нет! – закричала я и бросилась вперед с новой силой, но меня оттолкнула невидимая сила. Я ударилась о стену, в груди перехватило дыхание.

Внезапно из тени появился черный кот. Его шерсть блестела, а глаза светились ярко-зеленым светом. Кот прыгнул на стол, опрокинув чашу. Густая черная жидкость разлилась по скатерти и задымилась. Гости замерли, их головы поворачивались вслед за котом. Он подошел к кругу. Лапы кота коснулись линии, и она дрогнула, как живая. Веревки на руках Люси ослабли, ее голова приподнялась, и она застонала, просыпаясь.

– Прочь! – зашипела бабушка, бросаясь к коту. – Ты не остановишь меня!

Раздался детский голос, полный печали:

– Мама… Не надо… Я не хочу возвращаться, – ее слова были тихими, но твердыми. – Не этой ценой.

Бабушка вскрикнула, кинжал задрожал в ее руках.

– Я сделала это ради тебя!

– Нет, – тихо ответила Эвелин. – Ты не вернешь меня, а обрекаешь на вечные страдания. Я не хочу!

Я сорвалась с места, подбежала к сестре и одним движением окончательно сбросила веревки. Она открыла глаза – испуганные, мутные, но главное – живые!

– Идем! – выкрикнула я, потянув ее прочь.

Бабушка бросилась на нас. Кот прыгнул на нее, полоснув когтями по щеке. Кинжал с лязгом упал на пол. Я схватила Люси за руку, и мы рванули к двери. За нами все рушилось: стол перевернулся, свечи потухли, камин угасал, оставляя только пепел.

– Прощай, мама, – донесся голос Эвелин. – Пусть будет так, как должно.

– Нет! – истошно завопила бабушка, словно ее в этот момент лишали жизни.

Мы выбежали в коридор. Кот мчался рядом, его шерсть все еще искрилась. Я крепко держала Люси за руку, не давая ей отставать. В голове пульсировала одна мысль: мы спаслись.

– Лайла?! – голос мамы прозвучал так резко, что я вздрогнула.

Я подняла голову и увидела маму на пороге. Она ворвалась в комнату растрепанная, с тревогой в глазах. Схватила меня за плечи, внимательно посмотрела в лицо, затем переключилась на Люси.

– Господи, вы бледные как полотно… Что происходит?

– Мама, бабушка… Она хотела… Люси… – слова путались, застревали в горле. Мысли бежали так быстро, что я не успевала складывать их во фразы. – Там… в комнате… они все…

– Хватит, – твердо произнесла она, притягивая нас в свои объятия. – Я знала, что мать… не в порядке. Но я не думала, что она тронет детей.

Ее голос дрогнул. Она сжимала нас так, словно не веря, что мы действительно целы.

– Она пыталась… – запнулась я.

– Все, – решительно произнесла она, отпуская нас. – Я вызываю полицию.

Люси стояла рядом, крепко вцепившись в мою ладонь, боялась отпустить хоть на секунду. Ее глаза были еще мутными от пережитого. Я хотела возразить, объяснить, что это было не просто безумие, а что-то большее – ритуал, тени, Эвелин. Но в горле застрял ком. Мама достала телефон, ее пальцы дрожали, пока она набирала номер.

– Алло? Нужна помощь…

Я перестала слушать, погрузившись в свои мысли. Люси повезло: она очнулась, когда опасность миновала. А я навсегда запомнила безумный блеск в глазах бабушки и призрачный пир.

С первыми лучами солнца дом стал выглядеть совершенно иначе – ночь забрала с собой тяжесть страха, оставив лишь мягкий золотой свет, струящийся сквозь пыльные окна. Коридоры, где еще вчера каждый скрип половиц отдавался эхом ужаса, теперь наполнялись теплом. Свет играл на старых рамках портретов, подчеркивая строгие, но теперь спокойные лица предков. И все же я не могла избавиться от ощущения, что дом все еще наблюдал за нами, что в его стенах остались невидимые глаза.

Я сидела на кухне, все еще дрожа после пережитого. Люси же спокойно игралась со своей любимой куклой. Первое время она пыталась выяснить, что же произошло и почему мы с мамой такие мрачные. Объяснить я не смогла, поэтому оставила это на маму. Может, она сможет подобрать правильные слова. Я же лишь сказала, что сейчас мы в безопасности и ей не стоит бояться.

В коридоре возникла бабушка. Ее взгляд был пустым, движения – скованными и медленными. Казалось, она утратила интерес к миру и жизни. Бабушка не пыталась ничего объяснить, а полицейские безуспешно пытались вывести ее на диалог. Ее слова были бессвязны, а голос пустым.

Для взрослых это, наверное, «психическое расстройство». Для меня – ужасающая реальность, которую я никогда не забуду.

Полицейские вывели ее из дома, и дверь захлопнулась. На пороге кухни стояла мама. Ее глаза блестели от слез, а телефон в руках дрожал, готовый треснуть.

– Мама… – прошептала я, поднимаясь ей навстречу. – Все… закончилось?

Она подошла и сжала мою руку, тепло ее ладони будто впитывало страх, передавая силу и спокойствие.

– Да, Лайла. Все позади. Ты была невероятно храброй.

Я почувствовала, как с каждой секундой уходят остатки темной силы, которая наполняла пространство все это время.

Я подошла к окну. За стеклом дорога блестела от вчерашнего дождя, мокрая брусчатка отражала свет рассвета, словно серебряные полосы. Полицейская машина медленно исчезала за поворотом, и мне показалось, что дом, наконец, отпустил часть своих темных тайн.

Тихо на подоконник прыгнул черный кот, зеленые глаза его горели вниманием и пониманием. Он был рядом в опасные моменты. Всегда защищал. Его спокойствие передавалось мне, как тихое напоминание: мы все еще в безопасности.

– Лайла, нам нужно ехать домой, – мама подошла, мягко обнимая меня. – Мы не можем здесь оставаться. Пойди собери свои вещи, ладно? А я пока приготовлю нам завтрак.

После скорого завтрака мы взяли сумки и направились к выходу. Кот все это время сидел на пороге и внимательно следил за нами.

– Ты тоже с нами? – шепотом спросила я у него, и он, как будто поняв, мягко мяукнул и подошел ближе. Его шерсть больше не искрилась, но в зеленых глазах светилась та же глубокая внимательность.

Мы вышли на улицу. Солнце уже стояло достаточно высоко, первый теплый ветер коснулся лица, сметая остатки ночного страха. Запах мокрой земли, свежести и дождя проникал в ноздри, и я ощутила, как напряжение постепенно спадает.

Черный кот тихо шел рядом, точно маленький страж, не отставая ни на шаг. Мама бросила на него взгляд:

– Это чей?

– Не знаю, – честно сказала я. – Он… сам пришел.

– Ладно, – мама только покачала головой. – Сейчас не до этого.

Кот проводил нас до самой машины. Он остановился, подождал, пока мы загрузим сумки. Мама посадила Люси и сама направилась к водительскому месту. Я же открыла дверцу и пригласила кота залезть в салон. Все же он многим мне помог, и мне хотелось,