ЭКТАБОН. Теория Хаоса. Том I - Дин Констаповски

Эрик потянул за ручку и распахнул дверь с еле слышным скрипом. Он чуть сощурился, подумав о странности того, что дверь всё же оказалась не заперта.

* * *

Внутри их встретил холл. Большой. На пол через стрельчатые окна заливались лучи солнца. В остальном был мрак.

Белая массивная лестница уводила на антресоль, которая была покрыта красным ковром с золотистыми узорами. А с антресоли в разные стороны уходили лестницы на третий этаж.

Люстра, что висела по центру холла, покачивалась от лёгкого сквозняка. В правой и левой сторонах были ответвления в длинные, тёмные коридоры. Почти везде был однотипный ковёр. Единственное, что говорило о том, что это школа: стеклянные шкафы, внутри которых располагались фотографии учащихся, многочисленные городские награды и прочая учебная атрибутика, работающая на атмосферу заведения.

Эрик и Фэйрис встали в середине, осматриваясь.

К этому моменту, девушке уже нездоровилось.

Позади, из коридора у выхода, послышался скрип главных дверей.

— Фэйрис?

— Да, да… Идём. Мы сможем укрыться в подвале, — скоординировала она, направившись в левую сторону, прямо за лестницу, где находилась почти незаметная дверь.

* * *

«12:25»

«Леса Эктабона»

Туман обволакивал Мигеля Энтроуса. Глаза слезились от едкого дыма. Дыма, который явно не имел истоков в этом лесу.

Мужчина спустился в лес, по единственной тропе, которую увидел. Солнечные лучи почти не проникали в хвою, создавая сумеречную зону.

Пошатываясь, Мигель шёл всё дальше и дальше. По мере приближения запах костров и озона усиливался. Воздух был мертвенно холодный.

Вскоре, в лесу послышались странные звуки. Треск и шелест сменился на мелодичное песнопение. Это вгоняло отчаявшегося отца в смятение. И вот, подойдя ближе, глава семейства Энтроус расслышал слова песни: «Та да… Та да… Кла Сира Ла… Та да… Та да…»

Туман полностью погрузил его в белую пелену. Ни деревьев вокруг, ни тропы под ногами. А земля словно превратилась в мягкое полотно.

— Отец? — возник из ниоткуда родной, знакомый голос. Голос его дочери — Фэйрис.

Мигель вздрогнул и надеялся было увидеть дочь, но вокруг никого и ничего…

* * *

«12:26»

«Городская школа Эктабона»

Детектив Гловер вошёл в залитый солнцем холл школы.

В руках его крепко сжатый револьвер. Руки подрагивали от предстоящего столкновения с похитителем. Наверняка он не знал: выстрелит в урода или нет.

— Стоять! — крикнул Гловер, когда заметил проскочившую тень за лестницу.

Он быстрым шагом направился в левую сторону и зашёл в небольшую тёмную дверь.

— Твою мать… — прохрипел он, готовясь открыть дверь, потянув руку к ручке.

Резко распахнув её, он выставил ствол револьвера на уровне глаз перед собой и вошёл в тёмное пространство коридора. Точнее, в непроглядный лестничный спуск.

Больше Гловер не издавал ни единого звука. Шаг замедлил. Знал, что в таких ситуациях может поджидать западня. Но почему девчонка молчит и даже не кричит, он и предположить не мог.

Дыхание детектива было сбивчивым. Появилась одышка. Старался контролировать дыхание.

Одной рукой держался за стенку и спускался, другой крепко сжимал рукоять оружия, пытаясь хоть что-то разглядеть.

* * *

«12:27»

«Подвал школы Эктабона»

— Чёрт, приближается, — прошептал про себя Эрик, следуя за Фэйрис.

Необъяснимо и жутко было то, как девушка-подросток абсолютно точно понимала, куда идти в этой тьме, где даже стен было практически не видно. Однако в конце коридора виднелось тёплое свечение. Там же и тень.

— Зачем туда? — Остановил её Эрик. — Лучше во тьму.

Девушка его будто бы не слышала, и только лишь ускорилась.

Позади слышались шаги, раздающиеся эхом.

Эрик представлял, что с ним будет, если детектив или любой иной полицейский его обнаружит. Тюрьма. На долго. Эти мысли настигли его, когда он почуял сырость самого подвала и холод, запертый в этих стенах.

Они всё приближались к свечению. Парень понимал, что плохая затея идти на свет, где их точно обнаружат, но и спрятаться в одиночку в темноте не мог, дав уйти девушке одной. Пошёл за ней дальше.

Спиной Эрик почувствовал, как в рюкзаке что-то завибрировало и раздался треск. Затем мелодия…

* * *

«12:29»

«Подвал школы Эктабона»

Вдали тёмного коридора, где в конце было тусклое свечение, раздалась мелодия: «Та да… Та да…».

— Твою мать, что за хрень?.. — проговорил почти беззвучно Гловер, продолжая движение вперёд.

Тёплое свечение контрастировало на фоне сырого, промозглого подвала, который давил своей мрачностью и резонировал болью в голове.

А мелодия всё продолжалась. Детектив знал источник наверняка.

И вот, подойдя к двери, он остановился. Все остальные проходы были без дверей. Лишь прямоугольные проёмы во тьму.

Гловер расслышал шёпот и громко играющую мелодию, от которой в пух и прах разбился боевой дух. Всё же он резко вошёл в комнату, освещённую ярким светом от стоящей на полу керосиновой лампы.

— С-стоять на месте! Встал к стене, ублюдок! — приказал с надрывом в голосе детектив, пока палец на спусковом крючке дрожал.

Парень, по ориентировке лет 28-ми, резко отступил от девушки-подростка, которая билась в припадке на полу.

— Что ты с ней сделал!? — громко спросил Гловер, не решаясь подойти ближе.

Парень словно язык проглотил, лишь поднял руки, в одной из которых была шкатулка, напоминающая граммофон, и всё дальше отступал, глядя не на детектива и даже не на револьвер, направленный на него, а на девчонку, которая тряслась на полу, смотря прямо в потолок.

Пока на фоне всё ещё играли зловещие мотивы, девушка всё повторяла: «Лес это стена. Туман накроет город, который дышит.»

— Что у тебя в руках!? Кто ты, мать твою, вообще такой? Что ты сделал с девочкой?

Парень ничего не отвечал. Он словно призрака увидел.

Рация на поясе детектива завибрировала, а затем раздался треск. Заиграла шипящая мелодия, которая тотчас играла в той шкатулке.

Синхронно из рации и шкатулки раздалась жутковатая песня: «Та да… Та да… Кла Сира Ла…»

— Лес это стена. Туман накроет город, который дышит, — повторяла девушка, продолжая биться в припадке. Затем резко умолкла и сомкнула глаза. Казалось, она перестала дышать.

Оба парня посмотрели друг на друга. Эта встреча была чертовски жуткой и необъяснимой. Но парень, держащий шкатулку-граммофон резко упал к девушке на полу и схватил её запястье, прежде чем мелодия прекратилась и послышался глухой хлопок, от которого обдало холодом и запахом озона.

Перед детективом больше никого не было. Осталась пустота. Голые стены и мороз.

Гловер встал как вкопанный. Впал в ступор. Изо рта шёл пар, видимый в свете лампы, стоящей на полу. Теперь он не знал, что делать. Он