ЭКТАБОН. Теория Хаоса. Том I - Дин Констаповски

Выбора, естественно, у путников не было — вошли внутрь. Да и, в конце концов, что им сделает беззащитная старушка? Их заботили другие вопросы…

ГЛАВА 28 | Передышка

«20 сентября 1668 года»

«Четверг»

«12:56»

«Дом Маргарет»

Старушка усадила гостей в гостиной. Дом был невелик: вероятно, одна лишь спальня и сама прихожая с гостиной.

Эрик сидел на табурете, рассматривая домашние растения в вазах. Растительности вокруг было много: даже воздух был чище, по ощущениям.

— Фэйрис. Присядь, отдохни, — начал Эрик, проверяя на сухость вещи в рюкзаке. Рядом со столом, у которого сидел Эрик, стояла ещё пара табуретов.

Фэйрис медленно и бесцельно ходила по гостиной, пока хозяйка наваривала чай, стоя у раскалённого каменного очага. Вскоре девушка послушала Эрика и присела на твёрдый табурет, сжав плечи руками, словно пытаясь согреться.

— Меня уже ищут… — промолвила она еле слышно.

— Это естественно, — сказал парень. — Ты говорила про отца, где ты его видела, пока не появилась в яме?

— Я не знаю. Там было всё как во сне и вокруг белая пустота.

Эрик вздохнул тяжело и с сочувствием, затем сказал:

— Слушай, галлюцинации бывают при гипоксии. Честно, я думал, что твоё сердце остановится. Ты не… Ты не дышала, — пояснил он осипшим голосом, украдкой взглянув на старушку.

— Я так и не поблагодарила вас, Эрик, — Фэйрис опустила взгляд в пол. — Спасибо вам. Если бы я умерла, то у меня бы не было шанса спасти друзей.

— Мой редактор бы решил, что я окончательно спятил, — горько усмехнулся он. — Горы трупов, путешествия во времени, а теперь ещё и видения.

— А как же факты? — уголок её губ едва заметно дрогнул в печальной полуулыбке. — Факт в том, что мы здесь. И эта женщина… — Фэйрис осторожно кивнула в сторону старушки у огня. — Она впустила нас, даже не моргнув. Не спросила, откуда мы и почему на вас эти странные штаны. Вас это не пугает? — девушка посмотрела ровно в глаза Эрику, ожидая согласия со своими словами. Но он промолчал, оценивая обстановку вокруг.

* * *

Внутри жилища царил уютный полумрак, разгоняемый лишь танцующими бликами огня от очага и свечей да тусклым дневным светом, едва пробивающимся сквозь небольшие мутные окна. Под низким, потемневшим от времени деревянным потолком густыми пучками висели сушёные травы: полынь, мята и чабрец. Именно они, вперемешку с запахом пряной, горячей еды, создавали этот густой, лечебный аромат, намертво вытесняющий из легких трупный смрад и сырость улицы. Дом старушки казался отдельным, безопасным миром, спрятанным в тени проклятого Эктабона.

Старушка сняла с огня тяжёлый, покрытый многолетней сажей чугунный котелок и повернулась к гостям, оглядев их. Не проронив ни слова, она разлила исходящий густым паром отвар по грубо слепленным, толстостенным глиняным кружкам. На их неровных краях виднелись мелкие сколы — безмолвные свидетели долгой и одинокой жизни хозяйки.

Старушка глухо стукнула кружками о массивный дубовый стол перед гостями, которые резко замолкли. От тёмного напитка исходил терпкий, согревающий аромат лесных ягод и кореньев, обещающий не просто унять дрожь в продрогших телах, но и вымыть из памяти липкий ужас пережитого.

— Испейте. Варево сие стужу из нутра выгонит.

— Простите… а… — начал Эрик, посмотрев на хозяйку жилища.

— Маргарет, — тёплым тоном, но с серьёзностью назвала она своё имя, всё ещё стояла у стола, оглядывая гостей.

— Маргарет. Не подскажете, как нам добраться до города?

Пока они общались, Фэйрис взяла кружку в обе руки и принюхалась к отвару.

— Здесь куда ни глянь, леса. Нет городов. Разве только поселение.

— Как это… — опешил Эрик, с подозрением взглянув на Маргарет.

— Эктабон? — осторожно узнала Фэйрис.

— Верно, деточка, — кивнула старушка.

— А какой сегодня день? — продолжил расспросы Эрик.

— Двадцатый день сентября, тысяча шестьсот шестьдесят восьмого года от Рождества Христова. Выбрели туда, куда самим провидением велено.

— Ч-что? — спросил Эрик, когда его сердце забилось быстрее прежнего. Что-то было не так.

Маргарет невозмутимо отошла к очагу, подкинув в огонь сухое полено.

— У чащи свой норов. Долгие лета я за ней приглядываю… а она всё силу копит, словно зверь перед прыжком. Ранее я считала, что коли он насыщен чертовщиной, то сие происки дьявола. Но потом явилась она. — Маргарет повернулась к ним двоим, посмотрев в глаза Фэйрис. — Дева с волосами аки пепел да глазами стылыми и голубыми… Всё гадала, скоро ль ты вновь на пороге сыщешься.

— Ч-что? — Фэйрис, которая отпила чуть из кружки, поперхнулась от неожиданных речей старушки.

— Вы знаете её? — переспросил Эрик, медленно встав с табурета.

— И не только её. В прошлый раз, Фэйрис, с тобой был юнец по имени Адам. А уж то, чей он крови да какого роду-племени… заставило меня многое переосмыслить о сём проклятом месте, — ответила Маргарет, собираясь уйти во мрак коридора до комнаты. Прежде, она добавила: — До виселицы ещё не скоро. Вам надобно передохнуть.

Когда хозяйка жилища скрылась во мраке, Эрик и Фэйрис переглянулись. В глазах у девушки появилась надежда.

* * *

«1960-е годы»

«13:00»

«Паб»

Неизвестный мужчина в возрасте, в элегантном сером пальто, солнцезащитных очках и чёрной шляпе-котелке, зашёл в двери дешёвого паба. На фоне залитой солнцем улицы он казался лишь тёмным силуэтом и ничьего внимания не привлекал.

Его взгляд пал на дальний угол заведения. Вокруг разило терпким дымом табака и алкоголя, а из музыкального автомата доносился меланхоличный джаз, который почти тонул в гуле мужских голосов.

Для подобного места посетители выглядели весьма прилично. Джентльмены в строгих угольных костюмах. Дамы в лёгких осенних платьях. Жара на улице стояла сильная, блокируя спёртый воздух внутри заведения.

Неизвестный гость прошёл за свободный столик и уселся, посмотрев на тех двоих, что сидели у барной стойки. Первый — молодой парень лет двадцати, в коричневом пиджаке поверх светло-жёлтой рубахи и в чёрных брюках; голову венчала серая шестиклинка. Второй — взрослый мужчина лет шестидесяти, одетый в широкоплечий тёмный полуприлегающий пиджак, под которым виднелась белая рубашка. На голове у него сидела по моде чёрная фетровая шляпа. Оба выглядели стильно. Но один из них был явно не местным.

* * *

— Люди привыкли мыслить линейно, мой мальчик, — неспешно начал мужчина, сидящий у стойки рядом с молодым парнем, доставая из внутреннего кармана серебряный портсигар. — Они думают, что время — это железная дорога. Поезд едет из пункта А в пункт Б. Но это иллюзия. Грубая, чисто человеческая иллюзия, созданная лишь для того, чтобы наш мозг не сошел с ума от масштабов мироздания.

Профессор