Мясо 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия - Торстен Экстер

Мои руки тем временем продолжали искать выход. Я хотела развернуться, но слишком велик был риск не заметить, что происходит за спиной.

Я вздрогнула, когда он шумно распахнул глаза. Его взгляд изменился, воздух стал ледяным. Мое тело дрожало от страха и холода, делая меня неподвижной. Я была парализована. Я тряслась, стуча зубами.

Рычание стало громче, открытая грудная клетка сотрясалась. Мышцы дергались под мясистым панцирем. Он сжал когтистые кулаки, с хрустом вывихнул челюсти, разинул пасть и заревел.

Слюна, кровь и куски плоти вместе с оглушительным ревом полетели в меня, а чудовищный запах ударил в лицо. Я попыталась встать, шатаясь, попятилась, поскользнулась несколько раз, упала на пол и снова встала.

Мое движение назад внезапно остановила острая боль.

Полотенцесушитель.

Когда я поскользнулась, он вонзился мне в череп, пробив его до мозга.

Последний рывок, затем тепло разлилось между ног. Вся боль, весь страх отпали, и темнота окончательно затянула меня в бездонный, все пожирающий водоворот.

* * *

Существо, нависшее над Джулс, начало менять облик. Оно словно оседало. Кости со скрежетом вставали на место, челюсть уменьшалась, и на голой узловатой коже появилась тонкая шерсть. В конце концов монстр превратился в маленький коричнево-черный полосатый пушистый комок, который принялся тщательно вылизываться. Закончив, он ненадолго замер.

Мерфи... Она назвала меня Мерфи, - подумал кот. - Хотя у меня было много имен, это было каким-то обыденным.

Пришло время искать новый любящий дом.

Нэкомата[8] встал и крадучись направился к входной двери.

Перевод: Ёжи Туманов

Пeтер Лaнсестер

"ФЕОХРОМОЦИТОМА"

- С добрым утром, герр Хамбюкер! - главный врач сиял, входя в палату в сопровождении свиты.

У Бертрама Хамбюкера свело живот. Он никогда раньше не лежал в больнице и, если можно было этого избежать, ноги его не было бы здесь впредь. Но сейчас у него не было выбора.

Главный врач сразу перешел к делу:

- Мы нашли причину ваших загадочных приступов. Не пугайтесь, но это опухоль.

Хамбюкер стиснул зубы. Почему его самые страшные опасения должны были сбыться? Сердце начало колотиться. Громко колотиться. Казалось невероятным, что никто в палате, кроме него, этого не слышал. В последние недели приступы сердцебиения накатывали на него несколько раз, но всегда внезапно, на ровном месте и когда он был в отличном настроении. Коллеги говорили ему, что его лицо при этом поочередно краснело и бледнело, как у хамелеона. Вероятно, за глаза они уже так его и называли, и за это он с удовольствием перебил бы их всех до одного.

- И... что это за опухоль? - услышал он собственный тонкий, хриплый голос.

Он казался себе нелепым. Но по крайней мере никто не ухмылялся. Этого бы он не вынес.

- Я постараюсь объяснить как можно проще, - сказал главный врач.

Почему проще? Он что, считает меня умственно отсталым? - Хамбюкер промолчал.

- Это очень редкая опухоль надпочечника. Надпочечник - это железа, которая, среди прочего, вырабатывает адреналин, вы наверняка слышали.

Каждый ребенок знает про адреналин, ты, божок в белом халате! Переходи к делу и оглашай смертный приговор!

- Адреналин выбрасывается, когда мы волнуемся или напрягаемся. Это нужно, чтобы мобилизовать физические резервы для борьбы или бегства. Учащаются пульс, дыхание, повышается давление, мышцы лучше снабжаются кровью и так далее. А ваша опухоль - это так называемая гормонально-активная опухоль. То есть она вырабатывает адреналин, как и ткань, из которой она произошла. Но, как это обычно бывает с опухолями, все, что они делают, они делают без меры.

Наконец-то звучит логично, в отличие от всей той херни, которую мне до этого рассказывали.

- Вы можете ее удалить? - спросил Хамбюкер.

- Возможно, - ответил главный врач. - Я уже связался с профессором Винклером, это наш нейрохирург. Он сам выскажется по этому поводу.

Хамбюкер кивнул:

- Хорошо.

Когда он вспомнил о том, что участковый врач сначала отправил его к психологу, а тот установил "стрессовую нагрузку"... Только когда он посинел и его привезла скорая в эту клинику, его наконец начали воспринимать всерьез.

Эти специалисты-недоумки хотели, чтобы я сдох. Я подам на них в суд, а если это не поможет, я им собственноручно морды набью, я...

- Герр Хамбюкер, вы меня слышите? - голос главного врача вырвал его из раздумий.

* * *

Очнувшись после операции от наркоза, Хамбюкер чувствовал себя слабым и беспомощным, как младенец. Но одновременно его охватил глубокий покой. Солнце заливало палату, а за окном зеленели кроны больничного парка - и в тот миг он понял: жизнь прекрасна.

* * *

Хамбюкер сидел на кухне и смотрел на столешницу. Позади был паршивый день. Горашник забыл почистить емкости, и остатки сульфата меди сделали весь дневной выпуск проявляющей жидкости непригодным. Убыток - как минимум десять тысяч евро. Катастрофа! Но вместо того чтобы признать свою ошибку, Горашник только пожал плечами:

- Мне никто не сказал, что это надо делать.

Хамбюкер заорал на него:

- Ёмкости всегда промывают после процесса, для этого не нужны отдельные указания!

А когда Горашник все еще не собирался брать на себя ответственность, Хамбюкер схватил русского, который был на голову выше него и состоял из одних мышц, за воротник и тряхнул так, что голова того замоталась из стороны в сторону. При этом он использовал несколько ксенофобных ругательств.

Понадобилось трое мужчин, чтобы оттащить его от Горашника.

Начальник цеха воздержался от вызова полиции, когда Хамбюкер наконец пришел в себя, но отправил его домой - "успокоиться". На следующий день вопрос должен был решиться на заводском совете.

К тому времени Хамбюкер успокоился и спросил себя: что с ним было? Убыток ведь вообще его не касался, а рукоприкладство было совсем не в его характере. Но в тот момент, когда он стоял перед Горашником, им овладел такой необузданный гнев, какого он не испытывал никогда.

Стоп, это было не совсем так. Хамбюкер вспомнил, что еще до операции в прошлом году у него были несоразмерные приступы ярости. Это было связано с той странной опухолью надпочечника.

Что это могло означать, он боялся додумывать до конца. Сердце снова начало бешено биться, он почувствовал, как кровь ударила в голову, и все поплыло перед глазами.

Он позвонил своему врачу и записался на завтра на три часа дня. У него