Мясо 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия - Торстен Экстер

В раковине сидел таракан. По крайней мере, Хамбюкер называл этих маленьких белых насекомых, которые время от времени появлялись в его квартире, тараканами. Он понятия не имел, как выглядят настоящие тараканы, и его это не интересовало, пока они появлялись редко и их было легко убить.

Тварь попыталась на шести быстрых ножках ускользнуть от его приближающейся руки в слив. Хамбюкер раздавил шарообразное тельце указательным пальцем. Вид размазанного тельца доставил ему почти физическое удовлетворение, и он задумался, как бы выглядело раздавливание головы человека подобным образом.

В следующее мгновение он испугался собственной фантазии.

* * *

Он апатично сидел перед телевизором. Рядом высилась угрожающая гора пустых пакетов из-под картофельных чипсов. За последнее время у Хамбюкера появился постоянный голод - он мог есть сколько угодно, не набирая вес.

Мужчина на экране искренне старался быть смешным, но Хамбюкеру было не до смеха.

Он знал это уже три месяца. С тех пор как его засунули в томограф. На этот раз операция была невозможна - опухоль метастазировала, все тело было усеяно мелкими метастазами. В легких, почках - даже в мозгу. Эта мысль наполняла его невыразимым отвращением.

Месяц назад в ротовой полости образовался так называемый "вторичный очаг" - он мог прощупать его языком. Хамбюкер умолял врачей, пока те не удалили хотя бы эту опухоль хирургически. Мысль о том, что вскоре их станет гораздо больше, была невыносима.

Время от времени левая рука тянулась к пульту и переключала программу. Хамбюкер находил это странным, потому что на самом деле не хотел переключать канал. Но не настолько странным, чтобы всерьез задумываться об этом.

* * *

Он отправился на прогулку по городу. Ноги просили размяться. Особенно левая. При ходьбе она постоянно вырывалась вперед. Но это, как ни странно, ощущалось это приятно. Нога хотела кого-нибудь пнуть. По заднице, по голени или в лицо, но Хамбюкер держал себя в руках.

В пешеходной зоне им овладело желание купить оружие. К сожалению, у него не было разрешения на ружье, но в одном маленьком магазинчике ему охотно продали самурайский меч. К разочарованию Хамбюкера, он был затуплен, но все же лучше, чем ничего.

Вернувшись домой, Хамбюкер спросил себя, зачем ему вообще меч. Он знал, что еще час назад это было ему совершенно ясно, но теперь мысль улетучилась. Как сон, который быстро забывается после пробуждения.

* * *

Повсюду шишки. Уродливые шишки. Он больше не мог выносить своего отражения в зеркале. Хамбюкер долго думал о том, как покончить с собой, и наконец поднялся на крышу высотного дома. Но когда он посмотрел вниз, вся смелость его покинула, и он, рыдая, пополз обратно на четвереньках.

Среди постоянных мыслей о самоубийстве то и дело возникало желание причинить кому-то боль и убить его.

Сегодня он должен был прийти на контрольный осмотр, но остался дома. Хамбюкер разбил зеркало в ванной и осколками вскрыл несколько шишек на лице. Глупая идея, как он позже решил, убираясь и смывая кровь в ванной.

* * *

Хамбюкер знал, что рано или поздно причинит вред человеку, поэтому уже несколько дней не выходил из квартиры. Он пытался выбросить меч, но рука не поднялась.

Вместо этого он наточил его и изрубил мебель в квартире. После этого ему стало жаль.

Три дня спустя он рассек бродячую кошку на балконе на две половины. Передняя половина пробежала еще несколько метров, пока внутренности, прилипшие к полу, разматывались, как пожарный рукав. Это было неописуемо красиво. Теперь он плакал. И он был голоден. Запасы кончились.

Но выйти на улицу?

* * *

Дрожь в руке предвещала новый приступ. Врачи называли это джексоновскими припадками. Вероятно, это не имело никакого отношения к Майклу Джексону, но гротескное подергивание всех конечностей, которое сотрясало Хамбюкера уже в третий раз за день, вполне могло сойти за пародию на танцевальный стиль певца.

Но на этот раз все было иначе. Никаких неконтролируемых судорог, а медленные, ритмичные движения. Хамбюкер затаил дыхание, увидев, как рука без его ведома играет на невидимом пианино. Он попытался сжать ее в кулак, но рука не подчинилась. Схватил ее левой, но и это не помогло.

Это уже не моя рука, - подумал Хамбюкер, и эта мысль наполнила его яростью. Он пошел в гостиную, взял самурайский меч и ударил лезвием по запястью. Сталь без труда рассекла кожу, сухожилия и кости - рука упала на ковер.

Хамбюкер внезапно почувствовал себя лучше. Наконец-то покой! Завороженно он смотрел на свою культю. Какой прекрасный узор образовала поверхность среза! На мгновение он задумался о том, чтобы отрубить и вторую руку, но не знал, как это сделать.

Может, ногу? Обе ноги?

Тогда от потери крови все быстро бы кончилось. Но ему этого не хотелось. Больше не хотелось. Чтобы выплеснуть свою ярость, нужно было просто выйти на улицу, и тогда...

Хамбюкер прищурился и ударил себя культей по лбу, оставив на нем большое красное пятно.

Это не мои мысли, это не я!

Какая разница, кто ты? - спросил он себя. Или это спросил кто-то другой? Но в комнате больше никого не было.

Пока он это думал, правая рука снова начала двигаться. Незаметно для него она поползла под шкаф в гостиной. Как паукообразное существо цвета кожи, спасающееся от света в укрытии.

* * *

Как вор пробирался он ночным парком Принценпарк. Хотя он был не вором, он был... да, кем он был на самом деле? Он смутно припоминал, что когда-то у него было имя, и что он командовал людьми и машинами, но это было тысячелетия назад. Теперь он был лишь тенью.

- Я тень, тень, тень, - тихо напевал он.

Он чувствовал себя таким свободным и счастливым, каким не был уже давно. Возможно, он выглядел истощенным и немощным, но на самом деле был полон сил и жизни.

Его первой жертвой стала пожилая дама с собакой. Собака нагадила на тротуар - за это она должна была умереть. И дама тоже - потому что она это допустила. И потому что она подняла крик.

Такие великолепные ломти из плоти и костей, такие захватывающие мандалы[9]жизни и смерти!

Он затащил трупы в кусты, где они никому не помешают. Дождь смоет кровь. Город станет чище.

Вскоре после этого он проявил себя как настоящий герой: какой-то навязчивый тип приставал к молодой девушке. Вероятно, он хотел ее изнасиловать,