Инопланетные ужасы - Тим Каррэн

сказал он, уставившись на меня своими острыми голубыми глазами. - Колония почти на две тысячи человек. Вот в чем дело, умник: от них не было вестей почти два месяца - ни подпространственного треска, ни телеметрии, ни киберпространства, даже чертова дымового сигнала.

Я остался равнодушен.

- Господи, первый, нас не учили таким вещам.

- Ты все равно спускаешься, Стерлинг. Мы - ближайший корабль, так что выпало нам. Любому другому потребовалось бы пять месяцев, чтобы добраться сюда.

Курц провела рукой по своим колючим рыжим волосам и подмигнула мне.

- Ну же, Стерлинг. Где твое любопытство? Чувство приключений?

- Должно быть, я оставил его в других штанах.

Курц расхохоталась; она смеялась над чем угодно. Не важно, что ты ей скажешь, - она смеялась.

- Вот за что я тебя люблю, Стерлинг. За твою желтую полосу.

- Некоторые говорят, она подходит к цвету моих глаз.

Брайтенбах вздохнул.

- Поверь мне, Стерлинг. Мне не нравится посылать людей туда вниз, но у меня нет выбора. Мы уже потеряли один дрон. Мне нужен кто-то на поверхности.

К нам присоединились Пеначек, третий помощник, и Куперли, один из системных хакеров, и уставились на Корэб внизу, не говоря ни слова.

Пеначек был довольно милитаристского склада. Его представление о гражданских действиях сводилось к хорошей ковровой бомбардировке. Куперли был молчалив, очень молчалив.

Брайтенбах оглядел нас и сказал:

- Можете взять один из шаттлов. Все уже запрограммировано. Вы приземлитесь сразу за окраиной Нью-Байонна. Наденете защитные скафандры - на всякий случай. Энергия там отключена, и солнце не взойдет еще две недели. Просто осмотритесь. Если никого не найдете, заберите любые записи, какие сможете, любые голосферы. Попробуйте отыскать дрон. Пробудете на поверхности пару часов, не больше...

Он продолжал говорить, но я не слушал. Я смотрел на Корэб внизу, думая и думая. Это был зловещий, безжизненный мир, насколько я мог судить, окутанный тяжелым одеялом облаков, словно маской, которую он ждал, чтобы снять в полночь. Беда в том, что полночь на Корэбе длилась три недели из-за его безумной орбиты. Мясо у основания моего позвоночника буквально ползло. Планета напоминала мне какую-то гигантскую усыпальницу, чужой дом с привидениями, полный крадущихся теней и кошмарных силуэтов. И мы входили в него, как кучка перепуганных детей, входящих в заброшенный дом в мертвом лесу.

- Есть еще вопросы? - спросил Брайтенбах.

Вопросов не было.

- Не торопитесь, - сказал он. - Там будет очень темно...

* * *

Мы прорвались сквозь нижние слои атмосферы, словно камешек, упавший в мутный, застойный пруд, и канули без следа. Курц попыталась разрядить обстановку, оскорбляя меня, но смеха не добилась. Наш юмор высох, как слюна во рту. Мы приземлились на посадочную площадку на окраине Нью-Байонна. Единственными источниками света были огни шаттла. Снаружи было черно, как внутри мешка для трупов, воздух полон диких летящих форм, словно ведьмы, осаждающие небо. Курц поспешила заметить, что мы видим клочья тумана.

Но мне было трудно в это поверить.

Пеначек связался с кораблем, сообщил, что мы приземлились целыми.

Мы натянули шлемы поверх наших напряженных, бескровных лиц, и Пеначек открыл шлюз, и мы ступили в бесконечную ночь Корэба. Там дул сильный ветер, и вы чувствовали его удар в тот самый миг, как покидали корабль. Снаружи бушевала неистовая, безумная пыльная буря, воздух был полон мельчайших частиц, которые осыпали наши скафандры снаружи.

Курц несла сканер, будучи единственной, кто умел им пользоваться. Он выглядел как черный прямоугольник на ее левом предплечье, поверхность которого была усеяна показателями и графиками. Она настроила его на непрерывное сканирование на предмет форм жизни и постоянный мониторинг атмосферных условий. Она прошла полукругом, выставив левую руку.

- Я не улавливаю ничего живого, - сказала она. - Никакого сигнала от дрона. Но эта буря или что там еще... мои сигналы могут просто отражаться обратно. Город прямо впереди.

Сквозь наушник я услышал голос Пеначека:

- Что-то здесь не сходится, народ. Мозговой комплекс дал мне профиль Корэба перед спуском. Воздух здесь чистый. Ветрено, конечно, но не до такой степени, чтобы быть полным этой дряни. Если бы мы попытались дышать этим, было бы, как... как...

- Как сосать пустынный песок через трубу, - закончил я за него.

- Верно.

Куперли тяжело дышал; это было слышно.

- Может... нам просто убраться отсюда?

Курц проигнорировала его.

- Да, здесь что-то не так. Сканер говорит, что воздух пригоден для дыхания, но он ничего не говорит обо всей этой пыли или о том, что это такое.

Наши шлемовые фонари были полны этого - частиц чего-то, летящего и кружащегося вокруг нас, как снежинки. Наши ярко-оранжевые скафандры посерели от этой субстанции. И чем ближе мы подходили к городу, тем гуще она становилась. Словно пробираешься сквозь пылесборник, наполненный ветром и пеплом от сигарет. Она была не только в воздухе, но и слоем лежала на земле.

Мы четверо брели сквозь тьму, держась плотным строем. Четыре перепуганных человека в ярко-оранжевых композитных скафандрах и квадратных шлемах с рядами фонарей по бокам.

Внезапно мы увидели, как город поднимается из мглы - огромное и пустынное кладбище, манящее нас. Мы не видели никакого движения, только множество сборных зданий и хижин-квасцов, утопающих в тени, заброшенных и почему-то смертоносных. Несколько узких извилистых улиц. В самом начале города мы остановились, лишившись дара речи. В свете внутренних ламп шлемов были видны наши лица - бледные и напряженные, глаза ввалились в черные провалы. Мы все знали, что что-то ужасно не так, просто не знали, что именно.

Внезапно раздался треск статики... громкий, резкий, пронзительный. Я чуть не выпрыгнул из собственной шкуры. Но это был всего лишь Брайтенбах на корабле - проверял.

- Просто хотел напомнить вам, детки, чтобы не разговаривали с незнакомцами внизу, - сказал он.

Несколько из нас нервно рассмеялись. Тот смех, что на грани крика. Внизу было скверно - тоскливо, жутко и удушающе. Здесь была вся атмосфера сырого, червивого гроба.

- Надо же любить нашего первого помощника, - сказал я. - Он у нас забавный парень.

- Ага, - сказал Куперли. - Забавный.

Пеначек нагнулся, зачерпнул полную перчатку этого порошкообразного вещества.

- Что это за дерьмо, Курц? Твоя коробочка должна хоть что-то знать.

Она пожала плечами, хотя в этом громоздком скафандре это было не очень заметно.

- Это пепел.

- Я знаю, что это пепел, - рявкнул он. - Что за пепел?

Но у нее не было