Инопланетные ужасы - Тим Каррэн

ответов, и мы двинулись дальше, держась достаточно близко, чтобы касаться друг друга. Город, казалось, ждал нас. Я знаю, как безумно это звучит, но вы почти чувствовали это. Ожидание, бесконечно терпеливое чувство предвкушения. Словно у него были секреты, сюрпризы для нас, и он затаил дыхание. Наши шлемовые фонари шарили по зданиям, создавая жуткие панорамы скачущих теней и отбрасывая искаженные отражения нас самих на стальные и каменные фасады. Частицы пепла попадали в лучи света, как ил в глубине океана. Это было жутко и нереально. Город-призрак в двухстах световых годах от Земли.

- Где все, черт возьми? - сказал Пеначек, напряженно. - Я имею в виду, Христа ради, покажите мне хоть какие-то тела.

Я понимал, что он имел в виду: даже большое количество трупов было бы лучше, чем это. Пепел лежал слоем примерно в шесть дюймов, как свежевыпавший снег. Когда мы шли, мы вздымали облака этой субстанции, которые кружились на ветру. Хруст частиц под ногами напоминал шорох сухих осенних листьев. Если вы можете представить себе, как пробираетесь через яму с пеплом из крематория, вы поймете, о чем я.

Мы начали замечать множество маленьких кучек пепла, которые постепенно размывались ветром. Столько пепла и ни души. Думаю, к тому моменту мы все начали делать некоторые неприятные выводы.

Пеначек остановил нас.

- Слушайте, я не знаю, как вы, но я хочу свернуть этот пикник. Разобьемся на пары, проверим здания по обе стороны улицы. Добудем для Брайтенбаха его драгоценные сферы и сматываемся к чертям. К дрону. Если мы будем продолжать двигаться вперед, вон там, в конце, найдем административное здание. Куперли? Ты со мной. Курц? Ты со Стерлингом.

- Почему мне всегда достается она? - сказал я.

Мы разошлись и двинулись по тротуарам по разные стороны дороги. Курц и я нашли несколько запертых дверей, кучу пепла и не много другого. Наконец, мы нашли место, которое оказалось чем-то вроде общественного центра для шахтеров и исследователей, называвших это кладбище домом. Внутри мы обнаружили большую столовую, несколько административных кабинетов и кухню. На доске объявлений висели объявления. Все выглядело совершенно нормально.

За исключением того, что все было мертво, пусто и темно. Слишком много куч пепла.

На столах стояли тарелки, на крючках висели пальто, в пепельнице догорал окурок. Это напомнило мне тот заброшенный корабль на старой Земле, "Мария Селеста".

Все было именно так. Словно люди вышли всего за несколько минут до нашего прибытия.

Кучи пепла здесь были крупнее и в основном нетронуты. В горле пересохло так, что им можно было бы вытереть пролитую воду. Я был в одной из задних комнат, собирал голосферы и бумажные документы, когда закричала Курц. Я выбежал обратно, как только мог в своем скафандре. Я добрался до общей комнаты, и она стояла там с пульсером наготове, готовая стрелять во что угодно. Включая меня. В свете ее шлема лицо казалось бледным, как сыр.

- Я что-то видела, - сказала она почти слишком спокойно. - Там... на лестнице.

Я направил туда свой фонарь. Просто лестница, ведущая на верхний этаж, площадка наверху. Я ничего там не увидел, только зернистую тьму и метель кружащегося пепла. Я ожидал, что Пеначек с другой стороны улицы вмешается и спросит, какого дьявола происходит. Но он и Куперли были вне зоны прямой связи между шлемами. Они могли поймать нас только по удаленному каналу.

Я глубоко вздохнул.

- Сейчас там ничего нет. Что это было?

Она вглядывалась в мое лицо, ища признаки того, что я считаю ее истеричной женщиной. Она ничего не нашла.

- Просто... я не знаю... я увидела это краем глаза. Просто размытое движение, понимаешь? Я повернулась и увидела... не знаю... что-то. Смутную, сгорбленную фигуру, - eе глаза расширились. Она стерла пятно пепла со смотрового стекла. - Ты... ты веришь мне, Стерлинг?

Я сказал, что верю.

Вместе, я впереди, мы поднялись по ступенькам, держа наготове пульсеры. Думаю, нам обоим отчаянно хотелось взяться за руки, но места не было. Лестничная клетка была узкой. Мы поднимались ступенька за ступенькой, молча. Наши фонари создавали жуткую пантомиму крадущихся, ползучих теней. Мое дыхание было коротким, резким, и страх волнами поднимался в животе, густой и тошнотворный.

Мы достигли верха и вошли в тесный коридор, усеянный дверями. Мы стояли в тишине, огромной и угрожающей, прислушиваясь к биению сердец в ушах, к шуму крови. Больше ни звука. Только это всепоглощающее, сокрушительное отсутствие звука. Но, несмотря на это, наши нервные окончания гудели, потому что мы знали с ужасающей, неотвратимой уверенностью, что мы не одни. Здесь было что-то, что источало фобическое чувство... присутствия.

Голосом сухим, как головешки, Курц сказала:

- Ты чувствуешь это, Стерлинг?

- Да, - сказал я. - Кажется, да.

Бывали ли вы когда-нибудь в доме с привидениями? Не в аттракционе и не в виртуальном модуле, а в настоящем? В каждом городе есть такое место - место гнусных дел, давно минувших, реальных или воображаемых. Затворенное место, населенное тишиной, пылью и потусторонними воспоминаниями. Я вырос в марсианских колониях, в Нью-Балтиморе, если быть точным. Шахтерский городок. Там был старый нефтеперерабатывающий завод, заброшенный почти век назад. И если у тебя были яйца, стальные нервы, ты мог пойти туда глубокой ночью, пройти по этим пустым, безлюдным коридорам. Я сделал это однажды. Один. Мне показалось, что я вижу фигуру, спускающуюся по шахте прямо на меня, и я закричал. И побежал. Я не останавливался, пока не добрался до дома, в безопасность. И по сей день я уверен, что там действительно было что-то... нечто древнее и отвратительное, что обитало на Марсе столетиями до нашего прибытия.

В тот момент я снова был в том мрачном, изолированном руине.

Мы обошли комнаты одну за другой. Мы не нашли ничего важного. На одной из кроватей мы обнаружили кучу пепла в форме человека. Но это уже не было особенно удивительно. И Курц, и я знали, чем были все эти кучи пепла. Если здесь и было что-то живое, мы этого не нашли.

Пеначек открыл канал, и Курц с я вздрогнули.

- Что у вас там происходит? - спросил он. - Что-нибудь есть?

Курц и я переглянулись, молча решив ничего не говорить.

- Ровным счетом ничего, - сказала она. - Стерлинг все пытается зажать меня в темных углах. Не знаю, что у него на уме. А у вас?

На мгновение повисла пауза, полная тревоги.

- Ну... не знаю... ничего,