Восставшие из ада - Питер Эткинс

чувствовал, как каждое острое звено царапает его глотку. Через его грудь. В его живот. Там она проскользнула по уютной конфигурации путей, которая была его внутренним чутьем. В одну секунду звенья горячо обжигали, а в следующую они были холодны, словно труп внутри него.

Демон фыркнул.

- Как будто это спасет тебя, - существо бросилось на Раба. Но не напало. Вместо этого его тело стало удлиненным - тонким, как у угря. Он нырнул головой вперед ему в рот.

Подавившись силой этой мощной фигуры, проходящей через его глотку в погоне за цепью, Раб отшатнулся назад, в его голове выкристаллизовался план. Когда его тело врезалось в катапульту, он забрался в метательный мешок, который обычно бросал Греческий огонь. Он задохнулся от боли. Монеты на теле Демона царапнули нежную оболочку его кишечника. Крики сорвались с его губ, когда его внутренности раздулись. Внутри него возникло ощущение самого ужасного давления, когда Повелитель Кварталов поплыл вниз, как ныряльщик за жемчугом ныряет в океан в поисках сокровищ.

Раб наполовину выпрыгнул из мешка, чтобы ударить по рычагу катапульты.

Мгновение спустя мальчик уже был не с этой Земли. Огромная деревянная рукоятка оружия швырнула его через Геллеспонт. Зверская ярость этого броска сломала его спинной мозг. Вся боль покинула его, когда Повелитель Кварталов царапал, жевал и бушевал в его внутренней работе. Скоро цепочка с сердцем окажется в руках дьявола. Не то чтобы это больше имело значение.

Раб понял, что власть Демона ограничена правилами этой адской игры: правилами, которым он и его повелители-сенобиты должны подчиняться. И эти правила диктовали, что Демон должен убедить Императора подписать контракт по собственной воле. Без сомнения, чудовище могло бы в считанные мгновения долететь до церкви; однако к тому времени император уже узнал бы, что боевой флот султана в огне. Следовательно, ничто не могло убедить его отказаться от четверти своей империи, полностью зная, что Константинополь остановил вторжение. Демон был бы вынужден путешествовать по миру в поисках другой жертвы.

Теперь успокойся. Оторванный от страданий этого мира, молодой человек со сказочной безмятежностью скользил по ночному небу. Под ним горели корабли. Над ним вечные созвездия; сияющее украшение Небес. Он знал, что этот полет скоро закончится со смертельным исходом. И он знал, что монстр внутри него не может умереть. Более того, Византия задержалась бы еще всего на несколько лет. Это его не беспокоило. Он дал своим собственным братьям и сестрам шанс выжить. Ценой своей жизни он выиграл для них время. Более того, его жертва сорвала план Демона по заражению валюты Византии цепью сердца. Вот что имело значение. В отличие от его тела, его удовлетворенность была нерушимой; его смерть была всего лишь мостом между мирами.

Удаляясь, огни Константинополя померкли. Его церкви и башни тонули в тени. Он знал, что пришло время больше не смотреть на Византию. Мальчик закрыл глаза и исчез.

Нил Гейман и Дэйв Маккин

Вордсворт

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Стив Найлз

Маленький кусочек Ада

Я всегда вижу плохих людей насквозь, а Гордон Фуллер был злобным подонком мирового класса, самым что ни наесть сукиным сыном. Но он также был и моим лучшим другом.

Забавно, как все складывается.

Что это значит для меня, я не знаю.

С момента знакомства с ним в 1996 году я лично видел, как он выбивал дерьмо из нескольких человек, и по крайней мере из одной женщины (Дебби... Донна?.. я уже точно не помню, как ее звали). Конечно, она ударила его ножом в двух дюймах от его члена, но это не компенсирует побои, которые он нанес ей в ответ.

Я видел, как Гордон крадет у людей деньги и наркотики, обычно прямо у них из-под носа (с наркотиками это было особенно часто). Я видел, как он выкручивался из самых дерьмовых ситуаций.

Гордон был мудаком. Без сомнения. Но он также был чертовски стойким парнем, когда всякое дерьмо обрушивалось на него, словно гром средь ясного неба. Стоит отдать ему должное. А поскольку я умел попадать в сложные ситуации, он оказался достойным другом.

Мне даже немного жаль, что я лично привел его в ад, но это неважно. Все равно он направлялся именно туда.

Была середина марта, и в Лос-Анджелесе стояла странная погода. В одну секунду шел дождь, а в другую из-за темно-серых туч выходило солнце. Ночи были холодными, а постоянный ветер делал все вокруг сырым и неуютным.

Я жил в квартире на Франклин-стрит. Это была грязная, кишащая тараканами маленькая помойка, но она была дешевой, а времена были тяжелые, так что она меня вполне устраивала. Не то, чтобы я устраивал званые ужины или что-то в этом роде.

В последний раз я был там шесть недель назад и только потому, что зашел в местный бар, который выглядел так, будто в него попала алкогольная бомба. Было уже время закрытия, и брачные игры закончились для оставшихся в баре ведьм, поэтому одна из них пошла домой со мной.

Кажется, ее звали Джули. Она была такой же невзрачной, как и я, и я помню, что при ходьбе она издавала звук, похожий на погремушку. Позже я узнал, что это было потому, что она носила в своей сумочке конфеты "Tic Tac", но я всегда буду помнить ее как "Девочку с погремушкой". Последняя женщина, которая хотя бы прикоснулась ко мне.

Джули была первой, от кого я услышал, об этой дурацкой шкатулке. Она много говорила о ней, но я думал только о том, как залезть к ней в трусики. Где-то между прелюдией и тем, что можно было назвать проникновением, она рассказала мне о своем друге, каком-то говнюке по имени Энди Гетц, который недавно нашел