Восставшие из ада - Питер Эткинс

можно найти, но кровь преградила мне путь к лестнице через гостиную, к двери, ведущей на балкон, и еще одной двери в комнату с кафельной плиткой, которая, как я предположил, была кухней.

Возможно, Гордон не подумал об этом, но наступить в кровь означало оставить следы, а следы означали привести копов прямо к нам. Они бы повязали нас со всем этим бардаком, а не только со взломом. Возможно, Гордон не думал, но в кои-то веки думал я. В детстве я уже отсидел в тюрьме - и не собирался проходить через этот ад снова.

Пока Гордон изучал шкатулку, я посмотрел назад по коридору на дверь, мимо которой мы прошли. Может быть, это был другой путь в другие части дома?

- Я собираюсь осмотреться, - сказал я. - Крикни, если я тебе понадоблюсь... и поторопись.

Гордон лишь косо взглянул на меня. Он был увлечен шкатулкой, к которой я уже потерял интерес. Видя ее скромные размеры, я сильно сомневался, что она представляет какую-то большую ценность.

Дверь между плакатами "Убей меня в субботу" и "Почувствуй боль" была заперта, но это не помешало мне открыть ее. Я использовал пластиковую карту, чтобы поддеть засов, и открыл ее. С другой стороны была лестница, ведущая вниз.

Я попробовал включить свет, но он не работал, что объясняло, почему вся система безопасности не работает - нет электричества.

Я достал зажигалку и спустился по ступенькам, которые вели в небольшую подвальную комнату. Я громко рассмеялся, когда увидел, что это была личная камера пыток, с качелями из кожаных ремней и столом с ремнями и ручками в форме большой буквы "Х". Это была собственная секс-темница Хардена.

На стенах висели плетки, ремни и другие игрушки, которые можно было найти в любом секс-шопе Западного Голливуда, но дальше вдоль стены игрушки превращались из извращенных в откровенно причудливые. Там были плети с металлическими шариками, другие были с шипами. Было что-то похожее на жилет и трусики из бритвенной проволоки и маска, полностью сделанная из колючей проволоки. Все игрушки, похожие на оружие, выглядели так, будто на них засохла кровь.

На самой дальней стене висел средневековый щит с двумя скрещенными мечами за ним. Как из фильма "Камелот", заметил я, а когда я подошел ближе, то увидел, что он криво висит на стене.

За ним что-то было.

Я потушил зажигалку, подождал мгновение, пока глаза привыкнут к темноте, а затем поднял со стены удивительно легкий щит. За ним находился стенной сейф, и причина, по которой щит висел криво, заключалась в том, что он был оставлен открытым.

Надеясь на пачки наличных, я открыл его и обнаружил вместо них кучу порнографии; графическое дерьмо, жестокое, совсем не то, что я бы назвал сексуальным. Там были фотографии женщин, связанных и насилуемых, а также мужчин, так же связанных и с истерзанными яйцами. Совсем не моя чашка чая.

Затем, за этими стопками, я увидел наркотики. Там были пакетики с белым порошком и бутылочки с таблетками. Не деньги, но уже что-то. Я брал пакетики и бутылочки одну за другой и набивал карманы до отказа. Я в последний раз заглянул внутрь, когда услышал крик Гордона наверху и почувствовал, что весь дом, словно ходит ходуном.

Подумав, что это землетрясение, я побежал к лестнице, но к тому времени, как я добрался до верха, грохот прекратился, и когда я заглянул в окровавленную гостиную, то увидел, что Гордон уже не один.

Четыре фигуры стояли вокруг Гордона, который держал шкатулку, теперь странно измененной конфигурации, в одной дрожащей руке, а пистолет - в другой.

Мои карманы были набиты наркотиками на тысячи долларов, я хотел убежать, думая, что фигуры в кожаной одежде - это полицейские. Но когда я присмотрелся, то увидел, что это были далеко не копы.

Я даже не был уверен, что это были люди.

Один стоял перед Гордоном, другой позади, а двое последних - по бокам от него. Все они были одеты в черную кожу, но не были похожи друг на друга. У ведущей фигуры, стоявшей лицом к Гордону, кожа была вшита в кожу по бокам рук и туловища.

Открытые участки смертельно сине-белой плоти были покрыты порезами, которые держались на проволоках. Голова лидера представляла собой лабиринт из порезов, срезов и проводов, которые держали их открытыми, образуя замысловатый лабиринт узоров, врезающихся в лицо фигуры.

Были ли эти фигуры мужчинами или женщинами, я не мог сказать, их груди и паховые области были так сильно изуродованы, что я просто не мог даже предположить их гендерную принадлежность.

За исключением лидера, стоящего перед Гордоном. Он был мужчиной, или был им когда-то. Я в ужасе посмотрел вниз, чувствуя, как у меня перехватило дыхание и пересохло во рту. То, что я сначала принял за вагину, было на самом дели пенисом, разрезанным посередине по меньшей мере на шесть частей, стянутым и прижатым к животу и ногам, как просачивающийся кровавый цветок плоти.

Я сделал шаг вперед, пытаясь увидеть, что происходит, и таблетки в моих карманах зазвенели так громко, что все фигуры и даже Гордон, повернулись и посмотрели на меня.

Гордон закричал.

- Эд, помоги мне!

Лидер наклонил голову и уставился на меня большими черными глазами.

- Не желает ли свидетель поменяться местами со своим сообщником? - сказал он, его голос был бесполым, одновременно высоким и низким, как будто два голоса говорили одновременно.

Казалось, он знал, кто я, или, по крайней мере, кем я был для Гордона, но я почувствовал некоторое сомнение в его нечеловеческих тонах. Мое присутствие было неожиданным, это было ясно.

Лидер, с головой и лицом, покрытым проволочной сеткой, посмотрел на меня, и выражение его лица было таким, какого я не видел раньше. Это была почти улыбка, но улыбка боли; удовольствие и боль переплелись, любовь и ненависть сжались в тисках.

Я не смог удержаться. Я улыбнулся в ответ нечеловеческому существу, как будто мы играли в одну и ту же игру.

- Нет, - сказал я, - я не хочу.

Лидер кивнул.

Я сыграл свою роль, и это было понятно.

Гордон посмотрел на меня с недоверием и поднял пистолет:

- Ты, гребаный ублюдок!

Он выстрелил, но лидер с цветущим пенисом и понимающими, любящими глазами поднял руку и заблокировал дуло, выпустив пулю через собственную ладонь.

Когда выстрел разорвал его руку, лидер откинул голову назад и открыл рот в чистом экстазе, оргазме боли.

Все, что произошло дальше, было как в тумане. Я наблюдал, как в руках гуманоидных фигур, окружавших