Восставшие из ада - Питер Эткинс

и Джордж с Хуаном, равнодушно постукивая прикладами своих автоматов, жестом пропустили его. У него всегда было чувство, что оба его недолюбливают. Впрочем, это не имело значения. Они были всего лишь наемниками, а он шел к своей второй Нобелевской премии.

- Полный бардак, - объявил Дэн Стивенс, как только Авессалом прошел через третью дверь безопасности.

Пропавшая жена, и никакого утреннего кофе. Он должен был согласиться: это был полный бардак.

- Шимпанзе. Собаки. Даже чертовы кролики, - мрачно произнес Дэн.

Высокий, долговязый, он неизменно являлся на работу в дешевых костюмах из "Men's Wearhouse", хотя без труда мог позволить себе что-то получше. Чудак, как и все здесь.

- Снова одержимость? - спросил Авессалом.

Они стояли в коридоре, где очищенный ионизированный воздух тонко шипел в вентиляции, распространяя сладковатый аромат.

- Двое шимпанзе прошлой ночью разбили себе головы о прутья клетки. Они покончили с собой, - Дэн сжал переносицу, пытаясь унять дрожь в голосе, и сделал несколько резких вдохов. - Животные не совершают самоубийств. Они чего-то боялись!

В его глазах стояла тревожная мутность. Он был холостяком и называл шимпанзе "своими детьми".

Весь Уинчестерский комплекс, которым управлял Авессалом, был посвящен исследованию Теневой ДНК - темной материи. Цвет глаз, ослепительная улыбка, быстрота мыслительных процессов - все это подчинялось обычным хромосомам. У людей их двадцать три пары, у шимпанзе - двадцать четыре, у плодовых мух - четыре, у кишечной палочки - одна. Но Теневая ДНК была иной, сложнее. Личность, чувство юмора, моральные принципы, сама человеческая душа - все эти характеристики выходили за рамки привычного двойного спирального кода. Именно поэтому ни один генетик до сих пор не мог предсказать их проявление, даже после расшифровки всего человеческого генома: их природа определялась Теневой ДНК.

Десять лет назад Авессалом был единственным ученым в мире, который предвидел, что темная материя, сопровождающая всю массу, также существует в человеческом геноме. Чего он не предполагал, и почему это заняло так много времени, чтобы найти ее, так это то, что только млекопитающие обладали ею. Остальные - бактерии, плодовые мухи, ящерицы, даже акулы - ни один из них не был достаточно сложным, чтобы обладать этим дополнительным генетическим материалом.

Коммерческий потенциал Теневой ДНК был огромен. Родители могли конструировать идеальных детей - умных, талантливых, гениальных. Лекарства, нацеленные на мутировавшие Теневые гены, могли превращать безликих зануд в харизматичных лидеров. А еще через одно поколение общество научилось бы клонировать само себя, стирая саму концепцию смерти.

В колледже, пока будущие врачи очаровывали своих расчетливых подружек мечтами о белом заборчике и уютном доме, Авессалом сидел в тускло освещенной комнате общежития, уставившись на плакат с изображением двойной спирали ДНК. Он мастурбировал, одержимо веря, что такое совершенство - неопровержимое доказательство существования Бога.

Он работал всю свою жизнь. Сорок два года, заработав сутулость от бесконечных часов за столом, восемнадцать часов в день, семь дней в неделю. Но теперь он стоял во главе самого значимого проекта в истории науки. И это стоило того. Миллионы на счету, "Порш" в гараже, летний дом на Кейпе. В ночь свадьбы он вручил Мирей рубиновую тиару и назвал ее своей королевой. Пять лет назад "Time" провозгласил его самым умным человеком в мире.

- Я беспокоюсь. Не уверен, что нам стоит продолжать, - произнес Дэн. Его голос срывался. - Что-то здесь не так.

Над ними мигали люминесцентные лампы, вентиляция шипела.

- Я нанял тебя не для того, чтобы ты сомневался. Это твоя работа, - сухо ответил Авессалом.

Дэн был ведущим специалистом по поведению животных. По мере расшифровки кодов Теневой ДНК он соотносил их с поведенческими моделями подопытных. К настоящему моменту он выяснил, что у животных с тонким облаком темной материи проявлялась агрессия, а у тех, у кого оно было плотнее, - склонность к рациональному мышлению.

Месяц назад команда Авессалома наконец расшифровала ДНК шимпанзе. Это выглядело почти красиво: двойная спираль, окруженная вращающимися нитями нуклеиновых кислот, тонкими, как паутина. На экране компьютера узор напоминал песчаную бурю. Но с того момента, как Дэн начал картировать эти облака и связывать их с тем, что он называл "душами" животных, шимпанзе изменились. Каннибализм. Самоповреждение. Поедание собственного потомства, если их не кормили вовремя.

- Ты почти закончил, верно? - спросил Авессалом.

Дэн вытер глаза. Слезы бессильной ярости.

- Это причиняет им боль, - его голос дрожал. - Это причинит боль и нам. Ты должен остановить проект.

Авессалом глубоко вдохнул, вглядываясь в лицо Дэна. Мирей говорила то же самое, поглаживая округлившийся живот. Анекдотические свидетельства. Совпадения. Паника в СМИ. Вполне возможно, что животных тревожила не их работа, а нестабильная черная дыра в Стэнфорде или радиация от утечки на Аляске.

Этот проект был его жизнью. Он пожертвовал ради него женой. Уволил лучшего друга, когда тот слил в прессу данные о безумии животных. Потерял здоровье. Его зрение ухудшилось, мысли превращались в хаотичный поток цифр, а одиночество довело до того, что он начал разговаривать сам с собой. Он не мог остановиться сейчас. Он был слишком близко. Еще пару лет - и у него будет новое тело. Новая жизнь. Совершенно новая Мирей, если он этого захочет.

- Собирай вещи, - сказал он.

Дэн вздрогнул, затем разразился рыданиями. Жалкое зрелище.

- Не будь тряпкой, - бросил Авессалом и быстрым, гневным шагом направился в лабораторию.

Там его ждал кофе. Черный, три ложки сахара, как он любил. Его рабочее место возвышалось над лабораторией, словно трон. Внизу, за мониторами, лучшие генетики и статистики мира печатали в бешеном ритме, их пальцы сверкали от мозолей. Лица светились зеленоватым светом экранов.

Он сделал глоток. Здесь он был счастлив. Здесь было его место. Если быть честным, он никогда не должен был жениться на Мирей. Он не был создан для брака. Никогда не приходил к ужину, не водил ее гулять по вечернему городу, не устраивал медового месяца. Но это не повод бежать посреди ночи, угонять его "Порш" и прихватывать драгоценности. На восьмом месяце беременности она, наверное, намазала себя жиром, чтобы втиснуться за руль.

Клац-клац - клавиши стучали, словно музыка. На большом экране шли процентные показатели завершения работ. Все, кроме Фила, опережали график.

Авессалом усмехнулся и набрал ее номер. Конечно, это ошибка. Женская импульсивность. Он даст ей еще один шанс.

Мирей работала в соседнем здании, в отделе по связям с общественностью. Они познакомились, когда он впервые обнаружил доказательства существования Теневой ДНК у коричневой крысы. Она написала пресс-релиз, подготовила его сотрудников к работе с журналистами. Тогда, когда история разлетелась по всему миру, в Уинчестер ринулись СМИ. Стэнфорд, MIT, фармацевтические гиганты -