Восставшие из ада - Питер Эткинс

Гордона, появлялось оружие: множество лезвий, бритв и крюков. Они впивались в тело Гордона все сразу, разрывая его плоть так же легко, как и одежду. Фигура позади него ударила его по позвоночнику, заставляя его корчиться в агонии.

Крики вызывали странные приступы смеха со стороны смертельных, изуродованных фигур, словно хихикали дети, над какой-то невинной шалостью.

Гордон застонал, когда с него снимали слой за слоем. Плоть уступила место мышцам. Мышцы уступили место костям, и пока он еще стоял на ногах, они вырвали его внутренние органы, прежде чем они успели выпасть на пол.

Только лидер сделал паузу в бойне, чтобы поднять шкатулку-головоломку, которую уронил Гордон. Он держал ее в руках, стоя лицом ко мне, и я наблюдал, как она преобразуется в форму куба прямо в его ладонях.

Затем он посмотрел на меня в последний раз.

- Ты уверен, что не хочешь поиграть?

Я покачал головой и отступил, а лидер начал гоготать. Позади него его собратья снесли голову Гордона, хотя его голова, насаженная на крюк, но все еще целая, успела вскрикнуть от боли.

Я повернулся и побежал, чувствуя, как в доме раздался грохот и внезапно включилось электричество. Я еще не до конца осознал, что произошло, и просто бросился к двери, но, добежав до нее, обернулся и увидел, что лидер стоит уже один с шкатулкой.

Гордона больше не было. Осталась только его кровь.

Лидер перестал смеяться, но улыбка боли осталась.

Я понял это только после того, как зажегся свет, и сигнализация ожила медленным визгом.

Я в последний раз посмотрел на лидера, который, казалось, исчезал в свете, вместе со своей улыбкой. Он смотрел на меня с какой-то жалостью, как будто я был дураком, который играл в игру, которую не понимал, и думал, что выиграл.

Я даже не пытался бежать. Я вышел из особняка Хардена с поднятыми вверх руками, когда полицейские машины с визгом пронеслись через ворота и по подковообразной подъездной дорожке.

Позади меня была невообразимая резня, сейф с моими отпечатками пальцев, а в кармане - украденные наркотики.

Лидер был умным. Я должен был отдать ему должное. Даже со жгучим гневом, бурлящим внутри, зная, что меня одурачили, зная, что я играл в его игру несмотря на то, что думал, что играл по своим правилам, я должен был отдать изуродованному человеку должное.

Меня бы обвинили во всех преступлениях и смерти Гордона - второго по величине подонка в мире и единственного человека, которого я лично отправил в ад, осудив и себя.

Я думал о том, что произошло, пока полицейские окружали меня, направляя оружие и крича то, что обычно кричат полицейские. Я никогда не прикасался к шкатулке, и уж точно не я ее открывал, но теперь я все понял.

Я думал, что я такой умный, а я сыграл прямо на руку лидеру. Не только обращение с шкатулкой позволило им получить доступ к моей жизни, но и мое взаимодействие с ней. Я вошел в их мир, с их правилами, даже не успев понять, что происходит.

Я играл в его игру, думая, что это не так, и проиграл, несмотря ни на что.

Теперь я знал, почему лидер смеялся. Я думал, что это было общение душ, но лидер просто разыграл меня, как Гордон разыграл шкатулку, и мы оба потеряли свои души - один в аду, другой на Земле.

Отлично сыграно!

Сара Лэнган

Проект "Темные Материи"

Множество мыслей пронеслось в голове Авессалома, когда он обнаружил, что его беременная жена покинула его. Стоя перед кофемашиной "Mr.Coffee", ошеломленный обилием кнопок, он задавался вопросом: было ли причиной его галитоз? Была ли она шпионкой "ExxonMobil"? Он знал ее меньше года, и тогда у нее уже был кто-то на стороне (мужчина или женщина), так что был ли ребенок вообще его? Он посмотрел на холодильник, где было приклеено УЗИ ребенка, словно съедобный плод, затем оглядел пустую кухню. Его жены нигде не было.

Он нашел ее записку на пассажирском сиденье их синего "Сааба". Тривиальное послание:

Прости. Это становится слишком опасно.

С любовью,

Мирей.

По радио какой-то болтун из NPR[81] рассказывал о вышедшей из-под контроля черной дыре в Стэнфордском университете. Агентство по охране окружающей среды эвакуировало весь кампус и вскоре сделает то же самое со всей Южной Калифорнией. Она распространялась слишком быстро, чтобы ее сдержать. Ядерный удар был единственным способом ускорить ее коллапс, но пока никто не решался предложить это.

Теплый воздух дул из вентиляции в то холодное зимнее утро. Он подул на руки, чтобы снова привести пальцы в движение, а затем поджег записку Мирей с помощью автомобильной зажигалки. Бумага не потрескивала, а молча темнела, медленно превращаясь в пепел. Родители, младший брат, профессора, коллеги, даже ученики - все они предали его. Украли идеи, разуверились, смеялись над его мечтами, уезжали за океан, лишь бы быть подальше. Почему же он думал, что Мирей окажется иной, только потому, что он ее купил?

Он посмотрел на их старый колониальный дом, когда выезжал с подъездной дорожки, и представил, что она заперта в главной спальне, пока жадное пламя охватывает ее. Будет ли она кричать? Или сохранит раздражающе стоическое выражение лица, пока огонь лижет ее щеки? Он надеялся узнать это.

Лаборатории "Servitus" представляли собой территорию радиусом в три квартала, окруженную колючей проволокой и вооруженной охраной. Шесть лет назад их генеральный директор нанял Авессалома для управления проектом "Темные Материи", и с тех пор саботажники становились все смелее. Эко-террористы, анти-евгеники, университетские конкуренты, случайные сумасшедшие, которым нужна была цель, - все они стекались в Уинчестер, Массачусетс, с плакатами и баллончиками краски в руках, словно они открыли новый Розуэлл. Они хотели либо остановить проект, либо получить свою долю. Иногда и то, и другое, лишь бы это принесло им несколько секунд славы.

Уинчестер выделялся среди прочих пригородов своей утонченной красотой: величественные колониальные особняки, уютные детские парки и бутики, торгующие дорогими безделушками - антикварными пишущими машинками "Underwood", давно утратившими способность печатать, и серебряными украшениями, созданными хиппи из обеспеченных семей. Город находился на достаточном расстоянии от Бостона, чтобы гарантировать безопасность проекта, но при этом оставался достаточно близко, чтобы привлекать лучших ученых. Здесь можно было создать семью - по крайней мере, еще недавно он видел в этом свое будущее.

На первом КПП он опустил окно, позволяя инфракрасному лазеру сканировать его сетчатку. Раздался тихий сигнал, ворота плавно поднялись,