Восставшие из ада - Питер Эткинс

Мы с Гордоном доехали на автобусе до самого основания Голливудских холмов, где автобусные линии останавливались на бульваре Вентура.

Дальше мы пошли пешком, потому что Гордон не хотел брать такси. Я пошел с ним, активно отрицая то, что происходило на самом деле. На самом деле мы не взяли такси, потому что не хотели иметь никаких доказательств о том, куда мы пошли и что делали.

Странно, как иногда начинаются преступления, не так ли? Большинство людей думают, что это все планирование, преднамеренность. Самое страшное, что оно может быть негласным вплоть до взлома или убийства, просто молчаливое соглашение между двумя мерзкими ублюдками вроде меня и Гордона.

Подъезжая к воротам особняка Томаса Хардена, расположенного на холмах, мы оба, не говоря ни слова, знали, что так или иначе ворвемся внутрь и заберем эту шкатулку.

Что-то в самой идее загадочной шкатулки, и я знаю, что это звучит странно, овладело нами обоими. Может быть, дело было в десяти тысячах, которые заплатил Харден. Может быть, дело было в проигрыше в глазах этого неудачника Энди или в опасной ухмылке на губах человека-горы, в выражении его лица; но что-то помимо простой жадности заставило нас подняться по этим длинным, извилистым дорогам.

Мы остановились недалеко от асфальтированной подъездной дорожки и черных железных ворот, окруженных камерами наблюдения. Дом был укрыт за высокими стенами и густой листвой, посаженной для отпугивания нежелательных поклонников и злоумышленников.

Я вздрогнул и отступил, увидев камеры, но Гордон прищурился и поднял руки.

- Они не включены, - сказал он. - Смотри.

Я поднял голову. Он был прав. Красные индикаторы под объективами были выключены, и камеры висели на каком-то мертвом для наблюдения уровне. Даже если бы они были включены, то в лучшем случае зафиксировали бы только наши ноги.

Любопытствуя, я толкнул ворота, и, к нашему обоюдному удивлению, они со скрипом открылись. Ничего не было включено или заперто. Когда я толкнул ворота шире, у меня возникло ощущение, что все здесь закрыто. Что-то было не так.

Даже Гордон почувствовал это, а этот хрен никогда ничего не чувствовал. Он указал вперед, на подъездную дорожку. Дуга упиралась в огромный особняк в современном, испанском стиле. Это был самый странный дом, который я когда-либо видел - вместо секций он выглядел, как сложенные квадраты штукатурки, со слишком большим количеством окон, расположенных на разных уровнях.

- Это его дом? - спросил я.

Гордон снял с пояса пистолет.

- Похоже на то. Пойдем. Давай сделаем это по-быстрому.

Мы быстро и уверенно прошли по подъездной дорожке к входной двери, которую мы нашли открытой нараспашку.

Гордон посмотрел на меня. Я пожал плечами.

- Мы просто возьмем шкатулку, а потом разделим куш, так? - спросил я, почувствовав дрожь в голосе.

И Гордон это заметил.

Он усмехнулся и опустил голову.

- Давай посмотрим, что там есть интересного.

Тон его голоса кричал о приближающихся неприятностях, и, если бы у меня была хоть капля здравого смысла, я бы тут же развернулся и ушел, но я этого не сделал. Вместо этого я последовал за Гордоном. Он открыл входную дверь странного особняка, и запах серы и мочи обрушился на нас обоих, словно неожиданная волна.

- Ебаный ад, - сказал я, зажав рукой нос и рот. - Тут воняет!

Гордон натянул футболку на нос, использовав ее, чтобы заглушить вонь, и двинулся дальше по длинному узкому коридору, завешанному плакатами с фильмами в рамке. Все ужасы. Все сняты Харденом. Кроме плакатов, все остальное в доме было белым.

Стены были белыми. Ковер был белым. Закрытая дверь между последними плакатами была настолько белой, что если бы не серебряная ручка, я бы вообще не заметил двери.

Пока мы не дошли до конца зала, и ковер не стал красным, мокрым, кроваво-красным.

Просторная гостиная представляла собой огромный белый квадрат, не обставленный мебелью, на стенах ничего не было... до недавнего времени. Стены были забрызганы кровью, которая все еще текла и капала. Куски материи, кожи и органов, разорванные в мелкие клочья, все еще отрывались от стен и шлепались на промокший ковер.

Я никогда в жизни не видел столько крови, даже в фильмах Хардена.

В центре комнаты было идеально чистое место, как белый кратер на планете крови. Там лежала шкатулка, за которой мы пришли. Она лежала на листе бумаги.

Я посмотрел на Гордона.

- Нам нужно убираться отсюда.

Гордона тошнило. Он смотрел на потолок, где большие куски измельченной плоти отрывались, как мокрые плитки, и падали на мокрый ковер со звонким шлепком. Это был первый раз, когда я увидел, как Гордон испугался... и не последний.

Несмотря на все это, Гордон все еще был скорее алчен, чем умен или напуган. Он покачал головой и ступил на промокший ковер. Звук был громким и влажным, когда он позволил своей ноге погрузиться в кровавую слякоть.

От одного взгляда на то, как он идет, как раздаются его шаги и от звуков капающей с потолка на пол жидкости, у меня скрутило живот. Что, черт возьми, здесь произошло? Все выглядело так, будто взорвалась бомба, а шкатулка была нулевой точкой.

Я стоял на краю зала, где, даже пока я ждал, кровь просачивалась и растекалась все шире, приближаясь ко мне. Я смотрел, как Гордон осторожно ступает по окровавленному ковру, пока не достиг чистой зоны, где он сразу же взял шкатулку.

Я смотрел, как Гордон пытается найти способ открыть ее, но у него ничего не получалось.

- Что на листке бумаги? - спросил я, над нарастающим грохотом льющейся крови.

Гордон сделал паузу и наклонился.

- Похоже, кто-то пытался выяснить, как ее открыть.

- Возможно, Харден?

Гордон жестом обвел покрытые кровью стены.

- Это, вероятно, тоже Харден.

Гордон попытался выдать свой комментарий за шутку, но даже мне было видно, что он нервничает.

Он повернулся и жестом попросил меня следовать за ним, но я покачал головой.

- Я остаюсь здесь, - сказал я, - и думаю, что мы должны убираться отсюда.

- Ты что, издеваешься? Ты что, блядь, телка? - усмехнулся Гордон. - Посмотри на это заведение. Ставлю свой последний цент, что здесь где-то припрятаны наркотики и деньги, если и не то и другое.

- Хорошо, - огрызнулся я в ответ. - Тогда что ты делаешь?

Гордон стал на колени, положив пистолет рядом с богато украшенной шкатулкой.

- Я собираюсь открыть эту штуку и посмотреть, что внутри.

Дрожь пробежала у меня по позвоночнику, когда я увидел Гордона, стоящего на коленях перед шкатулкой. Я огляделся вокруг, чтобы посмотреть, что еще