Восставшие из ада - Питер Эткинс

в переулке странную маленькую шкатулку. Продал ее в ломбард за пару баксов, а позже обнаружил, что ломбард перепродал ее за, представьте себе, десять тысяч долларов.

Это привлекло мое внимание.

Десять штук за долбаную шкатулку?

Позже я рассказал об этом Гордону, и удивительно, что он знал Энди. Он сказал, что Энди был посредником у парня, у которого он покупал траву. Гордон догадался, что коробка была полна наркотиков или чего-то еще - ценность представляло содержимое, а не сама шкатулка.

Мы решили проверить его. В нем были все элементы, которые интересовали Гордона: легкие деньги и возможность облапошить кого-нибудь.

Мы нашли Энди Гетца в захудалом баре в Голливуде, сразу за очищенной туристической частью. Еще не было и полудня, а он уже был пьян.

Я встал рядом с ним справа, а Гордон обошел его слева.

Гордон заговорил первым.

- Энди, - сказал Гордон в мягкой угрожающей манере. - Это мой приятель, Эд.

Энди посмотрел на меня остекленевшими глазами.

Я кивнул.

- Мы слышали, что у тебя была какая-то шкатулка, которую ты продал.

Плечи Энди опустились, словно он вновь переживал свою самую большую неудачу.

- О, чувак, - заныл он. - Уже все в городе знают об этом дерьме?

Гордон сказал:

- Какая-то сучка, по имени Джули, рассказала об этом Эду.

Энди посмотрел на Гордона, а затем снова на меня.

- Да, я тоже ее трахнул.

Я провел языком по губам и попытался вспомнить, пользовался ли я презервативом.

Гордон заказал порцию пива, чтобы сделать ситуацию более дружелюбной. После нескольких бокалов Энди свободно рассказал о шкатулке и сделке, которую он упустил.

- Она была примерно такого размера, - сказал он, пытаясь изобразить что-то на подобии квадрата размером с ладонь. - И у нее были такие металлические канавки и прочее дерьмо. Я пытался открыть эту чертову штуку, но все, что произошло, это маленькая статическая искра.

Я посмотрел на Гордона.

- Искра? - спросил я. - Это чертовски странно.

Энди пьяно кивнул, качая головой из стороны в сторону в зависимости от того, кто из нас говорил.

- И я скажу тебе кое-что. Эта шкатулка меня напугала. Честно. Она была странной. Дурацкая маленькая шкатулочка, и от нее у меня мурашки по коже.

Он становился еще более пьяным. Пришло время получить ключевую информацию. Гордон взял это на себя.

- Так что это был за ломбард?

Энди оглянулся через плечо и чуть не упал с табурета.

- То место, что рядом, как, черт возьми, оно называется, здание ученых?

- Саентология? - поправил я.

- Да, оно. Магазин в торговом центре через дорогу.

Мы с Гордоном обменялись взглядами. Ломбард назывался "У Декстера". Он находился в четырех кварталах от моей квартиры, в торговом центре за несколькими модными ресторанами. Мы поблагодарили пьяного Энди, хлопнули его по спине и выскользнули из темноты питейного заведения на ослепительный свет дня.

Мы отправились в ломбард Декстера. Ни у кого из нас не было машины, поэтому нам пришлось ехать на автобусе из Голливуда через несколько десятков кварталов на север в мой район. Я вышел из автобуса вслед за Гордоном, и когда он сошел на тротуар, я заметил угловатую выпуклость под его рубашкой.

Я схватил его за плечо, когда автобус отъехал.

- Парень, у тебя что, есть ствол?

- Да, - сказал Гордон, как будто это был самый глупый вопрос в мире. - Конечно, да.

- Зачем?

Гордон насмешливо потер подбородок.

- Дай-ка подумать, - сказал он. - Чтобы выстрелить кому-нибудь в его чертово лицо, если он будет ко мне лезть. Как тебе такое?

Я ничего не ответил. Я просто покачал головой и пошел в сторону торгового центра, где между корейским барбекю и химчисткой, находился ломбард Декстера. Мы подошли к магазину. Гордон схватился за дверь, но, несмотря на криво висевшую в окне вывеску "ОТКРЫТО", она не сдвинулась с места.

Внутри я увидел огромного человека с бородой, сидящего за прилавком на табурете, который выглядел так, будто вырос из его задницы. Я помахал рукой, и человек-гора залез под прилавок и открыл дверной замок.

Я вошел первым, Гордон шел следом. Чувак за стойкой держал руку под ней. Я предположил, что там он держит свой пистолет.

- Чем я могу вам помочь, джентльмены? - сказал он, убирая руку, очевидно, решив, что мы не представляем опасности.

- Вы Декстер? - спросил я.

- Нет, - сказал он. - Декстер умер много лет назад. Я - Джерри. Вы ищете что-то конкретное?

Гордон сделал шаг вперед.

- Меня зовут Гордон. Это - Эд. Мы ищем кое-какую информацию.

Джерри пристально посмотрел на нас.

- Вы, ребята, копы?

Гордон громко рассмеялся, а я просто улыбнулся.

- Боже правый, нет, - сказал Гордон. - Мы кто угодно, только не копы.

- Какого рода информацию вы ищете? - спросил Джерри, и я заметил, как его рука снова забралась под стойку.

- Мы ищем человека, который кое-что у вас купил, - сказал Гордон.

Джерри покачал головой.

- Мы не разглашаем такую информацию.

Мое сердце чуть не остановилось, когда я увидел, как Гордон потянулся за чем-то позади него, и расслабился, когда он вытащил бумажник, а не с пистолет. Он достал двадцатку и положил ее на прилавок.

- Кто-то купил маленькую шкатулку за большие деньги.

Джерри взял двадцатку, затем написал имя на клочке бумаги и сунул ее обратно.

- Спасибо, Джерри, - сказал Гордон, резко повернулся и пошел к выходу.

Я кивнул человеку-горе по имени Джерри. Он кивнул в ответ, и я увидел, как уголок его рта слегка скривился, а глаза сузились, словно он знал что-то, чего не знали мы. У меня по позвоночнику пробежал холодок, и я чуть не столкнулся с Гордоном, который ждал, пока ухмыляющийся человек-гора захлопнет дверь.

На клочке бумаги было написано имя: Томас Харден. Любой, кто жил в Лос-Анджелесе или смотрел кино, знал, кто это такой. Я точно знал. Он был продюсером, известным тем, что тратил на фильмы очень мало денег и получал миллионы обратно.

Он специализировался на фильмах ужасов, на которые по выходным стекались подростки. Харден знал, как привлечь детишек. Он добавлял много насилия, натуралистичных и ужасных пыток и увечий, а также достаточно секса и наготы, чтобы цензура держала их в узде.

Даже Гордон считал Хардена больным ублюдком. Это говорит о многом.

В одном фильме, который я видел, была сцена, где с обнаженной девушки на камеру живьем сдирали кожу. Она длилась десять минут без перерыва, и одних звуков крика девушки было бы достаточно, чтобы у меня свернулся желудок. Это был последний раз, когда я смотрел фильмы, снятые Харденом.

И