Подруга лешего - Людмила Семенова

— И упрямый же ты, Ханну, — проворчала ведьма и впервые за много дней тоже смогла улыбнуться.

Первый из тех троих соседей, Армас, сам пожаловал однажды ночью, когда дети уже легли. Он давно пускал на Кайсу слюни и охотно поучаствовал в доносе на ее мужа: теперь вдова, которую односельчане считали колдуньей, казалась легкой добычей, а в ее связи с темным миром он ни на грош не верил. И взирал на нее с порога с обычным мужицким торжеством, с каким прежде охмурял и бросал глупых неопытных девчонок.

Армас напоминал ей Тиму, хоть и был куда моложе и красивее — статный кудрявый блондин, не по-сельски подтянутый и лощеный, похожий на шведа. Но его серые глаза под густыми ресницами смотрели так же маслянисто и липко, выдавали всю потаенную грязь и неумение любить. И Кайса брезгливо отдернула руку, когда Армас, поздоровавшись, вздумал ее поцеловать.

— Кайса, ты бы так не огрызалась, — усмехнулся мужчина. — Не сегодня-завтра тебя выгонят из дома с детьми, и куда ты попадешь — одному богу ведомо, хоть за Уральские горы! Ты и так дольше многих засиделась, даром что муж у тебя государственный преступник!

— О да, Армас, ты-то о преступлениях моего мужа знаешь лучше всех! — отозвалась Кайса, недобро блеснув голубыми глазами. — Теперь решил и на меня донести?

— Скажешь тоже! Зачем добру пропадать? — прищурился Армас. — Ты мне нравишься, а тебе мужское плечо теперь ох как пригодится! Будешь умнее и ласковее — я все устрою, тебя не тронут, или, на худой конец, вышлют в более уютное местечко. И сама не пропадешь, и девок вырастить сможешь.

Он понизил голос и почти прильнул губами к ее уху.

— А если очень постараешься — может, и замуж возьму, и тогда вообще будешь как за каменной стеной…

— Ты серьезно думаешь, что я соглашусь?

— А то я бабскую природу не знаю, Кайса! Подумаешь, один ушел, другой пришел! По-твоему, ваши соседки, тоже вдовы с детьми, долго рыдать станут? Всем мужик нужен, а их-то в волости мало осталось! Кто успел — тот и съел, как говорится, а ты уже не девочка, так что умерь запросы.

Кайса едва не рассмеялась: даже будь Армас порядочным и добрым парнем, она бы не посмотрела на него как на супруга, потому что это место навсегда было занято. Но он и не пытался хотя бы таким притвориться! Искренне верил, что она пойдет за ним, как корова или лошадь за расторопным хозяином, и ведь не один такой в их деревне… Воистину, выжить среди таких мужиков можно только если ты ведьма или демоница. И она, Кайса, выживет, по крайней мере сегодня.

Армас расценил ее улыбку как согласие, или хотя бы готовность поторговаться, и провел ладонью по талии. Затем коснулся бедра и грубо ущипнул через одежду.

— А ты еще в самом соку, Кайса!

Уверенный в покорности Армас жадно заткнул ей губы поцелуем, но в следующий миг отпрянул и заорал от боли, прикрывая рот, из которого ручьем потекла кровь. На ощупь, трясясь и всхлипывая, он сообразил, что лишился части нижней губы, и с ужасом посмотрел на женщину. Та невозмутимо жевала, даже не думая скрывать произошедшее святотатство.

— Ты… — попытался сказать Армас, бледный как полотно, с вытаращенными глазами.

— Кто успел — тот и съел, — промолвила ведьма и улыбнулась, показав окровавленные зубы. Мужчина согнулся в рвотном позыве, затем, кое-как распрямившись и зажав рот, схватился за кухонный молоток для мяса. Но не успел замахнуться — свалился ничком, а из его шеи торчали увесистые портняжные ножницы. Позади стоял старый домовой и с тревогой покачивал лохматой седой головой.

— Я не стал ждать разрешения, Нойта, — сказал он, — а по-хорошему должен был вмешаться сразу. Ты по опасному пути идешь!

Но Кайса будто оцепенела и опомнилась лишь когда пришел Ханну и взвалил труп на плечо, а старик быстро смыл следы крови. Она оставила детей на домового и пошла за Ханну в лес, который посреди зимы стоял голодный и злой. Вместо прежнего серебряного блеска снег лежал слоем плесени, деревья в изморози походили на дряхлых стариков, ждущих смерти как избавления.

Нижний мир все еще пировал — это было его время, а живых духов, детей Тапио, способных ему противостоять, осталось совсем мало. И его создания взирали на ведьму и лесовика жадными глазами. Жирные черные шершни кружили над голыми кустарниками, мохнатые пауки ползли по обледенелой коре, черви, покрытые ядовитой слизью, извивались по земле кольцами, — уродцы, порожденные кошмарами, которые пережили и сотворили люди.

Ханну сбросил тело наземь и сказал:

— Будешь упокоивать душу?

— Не заслужил, — пожала плечами Кайса. — Пусть думают, что он замерз, а потом звери обглодали. Хотя будут ли думать? Сейчас время такое, что человеком больше, человеком меньше, — никто, поди, и не заметит.

— Да, Нойта, — вздохнул Ханну. Но вдруг их накрыла огромная тень, заслонившая небо. Кайса невольно вскрикнула, споткнулась, набрав снега в сапоги, и Ханну быстро ее поддержал. Из тени соткался женский силуэт с длинными черными волосами, покрытыми инеем, и худым лицом. Темные провалы без зрачков бездумно взирали на путников, под тонкими губами скалились белоснежные зубы. Плечи существа окутывал полупрозрачный плащ, усыпанный снежной пылью, силуэт облегало одеяние из змеиной чешуи. Ног не было видно, подол плаща скользил по земле беззвучно и оставлял морозный след.

— Аяттара***, — тихо промолвил Ханну, — пришла за добычей…

— Верно, лесовик, — глухо сказала Аяттара и улыбнулась. — Только я свежее мясо люблю, почти как свежие души, а вы мертвечину приволокли, да еще надкушенную! И что же мне с вами делать? Особенно с тобой, Нойта!

— Понимаю тебя, — произнесла Кайса, — живое мясо куда лучше! Но и душа мне самой нужна. Может быть, мы сговоримся по-другому?

— А ты смелая, ведьма! — заявила демоница. — Давно я здесь таких не видала. Вправду не боишься или у тебя надежные друзья?

— И то, и другое, а еще отступать некуда, — призналась женщина, сжав руку Ханну.

— Что же, тем лучше. Мясо станем делить поровну, а души отдавай мне — и не будут тебе страшны ни людской закон, ни их пересуды. Бойся только себя, Нойта, — сказала Аяттара и повелительно протянула ей ладонь. Она провела по коже ведьмы черным когтем, затем так же проколола собственную руку и капли крови упали на снег.

Едва они растаяли на белой поверхности, Аяттара исчезла, но лесовик и ведьма не успели перевести