Подруга лешего - Людмила Семенова

даром что совсем юный. Я давно его знаю и отношусь почти как к младшему брату. Впрочем, вы лучше погуляйте, и он сам тебе все расскажет. С дежурства я его сегодня отпущу, — лукаво сказала Накки.

И Мила уже не удивилась, когда увидела Яри, едва переступив порог. Невзирая на правила, она не могла отвести взгляд от его глаз — будь что будет, хоть раз в жизни стоит не жалеть ни тело, ни душу.

— Доброе утро, Милая, — произнес Яри, погладив ее по щеке. Она придержала его за пальцы, прикрыла глаза и вздохнула.

— Ты обещал показать мне, где живешь, — тихо сказала девушка, и Яри улыбнулся. Они взялись за руки и неспешно пошли к заливу — Мила подставляла лицо солнечным лучам, пряча румянец смущения, а Яри откровенно любовался ее фигурой в простеньком сарафане. Наконец они достигли небольшой бухты, скрытой зарослями черемухи, от которой шел дивный аромат. Небо было ярко-голубым и совершенно чистым, залив мирно искрился солнечными искрами, словно парчовый платок какой-нибудь сказочной царевны.

Мила сняла босоножки и с удовольствием ступила на мягкий песок, Яри был босым как всегда, и эта общность показалась ей очень приятной.

— Вот это и есть мой дом, — промолвил он и показал на просторную старую лодку с какими-то полустершимися надписями. — Хотя иногда я сплю прямо под водой, она быстро снимает усталость и исцеляет все раны.

— А как ты себя чувствуешь вне воды?

— Нормально, я же не рыба и не русалка из сказок! Местный воздух содержит достаточно влаги, а вот в более засушливом краю мне бы нездоровилось. У других духов такое тоже бывает, если они надолго оторваны от родной стихии.

— Значит, у вас есть слабости?

— Разумеется! Надеюсь, мое скромное жилище тебя не разочаровало?

— О нет! — улыбнулась Мила. — Ты пригласишь наконец меня внутрь?

— Не страшно предлагать такое нечистой силе? — спросил Яри, пристально на нее взглянув.

— А чего мне бояться, я уже не девственница, — сказала Мила и тут же покраснела. — Извини, может, тебе это неприятно?

— Да что ты, глупышка? Мало ли как ты жила до меня! Я и сам давно не невинный, да и кровь не очень люблю. Сейчас ты рядом, а остальное меня не волнует.

Яри протянул ей руку и увлек вглубь лодки. Там он сел на скамейку и ласково произнес:

— Давай, Милая, присядь ко мне на колени и доверься.

Девушка устроилась лицом к нему, и они принялись целоваться — уже не в первый раз, но более отчаянно и смело, сливая две энергии в одну и наполняясь новыми силами. От невероятного чувства свободы и прилива нежности весь прежний опыт выветрился из головы, Мила всецело отдавалась сильным рукам и мягким бережным поцелуям, тихо вздыхала, когда он касался губами ее шеи, ласкал языком мочки ушей, осторожно покусывал плечи. Страсть закипала в них, и одновременно солнце припекало все сильнее. Яри аккуратно совлек лямки сарафана с ее плеч, сам снял рубашку и теперь Мила смогла прильнуть к его крепкой груди и рельефному животу, робко поцеловала в шею, а затем увлеклась и обласкала весь его торс. Даже осторожно запустила ладонь под пояс штанов и коснулась стройных бедер.

— Вот проказница! — улыбнулся Яри, перехватив ее руку и поцеловав тонкие пальцы. — Мои лапы больше тебя не пугают? Я не люблю накидывать иллюзию в такие моменты, она мешает удовольствию.

— Нет, ты мне очень нравишься таким как есть, — заверила Мила и с удовлетворением ощутила телом, что и Яри все происходящее нравится. Его касания были легкими и прохладными, так что жара совсем перестала ее беспокоить. «Впрочем, он же дух, значит, должен обладать магией, — сообразила девушка. — И как же это удивительно и здорово!»

Яри тем временем уже играл с ее грудью, и каждая ласка огоньком пронизывала все тело, а затем скапливалась сладким грузом внизу живота. Мила гладила его волосы, вцеплялась в плечи, затем, не выдержав, застонала:

— Сделай это уже наконец!

Парень кивнул и быстро избавил девушку и себя от остатков одежды, затем помог ей лечь на теплое днище лодки, пахнущее смолой и морем. Любуясь его безупречным телом с тонкими золотистыми волосками, Мила невольно начала разводить ноги, заманивать юношу в самые потаенные глубины и сдаваться его воле. Впервые в жизни она делала это так охотно и мечтательно, без ожидания боли и неудобств, без стыда и отчужденности. Наконец Яри толкнулся вперед и Мила быстро приноровилась к его плавному ритму. К собственному изумлению она почувствовала, что разрядка близка, чего никогда с ней не случалось в таком положении. И по участившемуся дыханию Яри поняла, что они смогут достичь вершины вместе.

— Все, Милая, принимай, — улыбнулся водяной, приподнявшись на руках. Горячая волна внутри захлестнула лоно девушки, от наслаждения она вздрогнула и зажмурилась, не желая отпускать чудесные мгновения. Мила жаждала и боялась этого, как ей теперь казалось — с их первой встречи, и наконец она это получила.

Они улеглись рядом, крепко обнявшись, переплетаясь нагими телами, которые ласкало солнце. Мила играла с его волосами, поглаживала плечи и грудь, а он благодарно и жадно целовал ее щеки, лоб и шею.

— Я тебе тогда кое-что недосказал про постоялый двор, — промолвил Яри. — Его основали не люди, а лесные духи, и стоял он посреди их вотчины. Поэтому лесовики и могут сейчас входить в гостиницу: иначе требовалось бы людское разрешение. А построили они его на пересечении извилистых троп, где люди часто терялись, и некоторым так и не удавалось вернуться. Поначалу, конечно, это была всего одна избушка, с двумя входами, в которой путники отсиживались и спали, а духи поедали их страх. После этого они могли расслабиться, набраться сил и найти дорогу, или же им кто-то помогал выбраться. По сути этим же духи занимаются и по сей день, но берут за это некоторую дань.

— Какую?

— Вашу энергию, разумеется! Это и есть наша истинная пища.

— Но я же много раз видела, как вы едите обычную еду, — удивилась Мила. — Мама как раз ее для вас и готовила!

— Кашу и хлеб с маслом, заговоренные жрецом, мы едим каждый день, но это не просто пища, а сакральный процесс. Все остальное — только для удовольствия. Лишь младенцы не допускаются к людской пище, да еще старики постепенно начинают от нее отказываться — это означает, что свое посредничество они уже отслужили.

— Надо же, как у вас все строго по ритуалам, — заметила девушка.

— Да, есть