Подруга лешего - Людмила Семенова

— Да, сейчас уже веселая ходит, готовится, детские вещи вяжет! Спасибо тебе, Илья, — ты время тратишь, а я, может, и зря волнуюсь, из причуд старческих, но мало ли…

— Ну что за разговоры? Это и есть моя работа, — заявил Илья. — Я-то к тебе хотел заскочить за крупой: у тебя гораздо лучше, чем в городе. Но раз уж так вышло, приеду завтра или Хейкки отправлю.

— Для тебя двери всегда открыты! — заверил фермер. — А я что еще-то хотел сказать: ты у себя в гостинице смотри, чтобы люди по лесу ходили осторожнее. Похоже, в окрестностях какой-то агрессивный зверь завелся, а то и стая…

— Откуда информация? — насторожился Илья, крепче взяв ладошку Кайсы.

— Да вон на том участке пляжа, — Коскелайнен показал назад, — сразу после майских праздников два трупа нашли. Моего соседа даже привлекли как понятого, он-то мне все и рассказал! Мол, крепкие такие мужики, и при них еще мешки валялись, — судя по содержимому, черные следопыты, которые могилы грабят.

— Н-да, прямо криминальный триллер какой-то! А они точно не сами друг друга порешили из-за добычи?

— Нет, Илья, кто-то им перегрыз глотки! И еще у одного кусок икры из ноги выдран, а у другого бок прокушен почти до печени. По крайней мере сосед мне так сказал, сам-то я, как говорится, не держал свечку…

Илья спустил кепку, которой прикрывал голову от солнца, и ожесточенно потер затылок.

— Сразу после майских, говоришь? Значит, уже ничего нельзя выяснить…

— А что ты выяснять надумал? Карма их настигла, или как там еще это назвать… По мне, без таких на земле только лучше.

— Да кто бы спорил! Просто я на следы зубов хотел бы взглянуть.

— Чего на них смотреть-то? Большая собака или волк, много ли у нас других хищных зверей?

— А человеческие не могут быть? — спросил Илья, понизив голос.

— Да бог с тобой, Илья! — обомлел Василий. — Про наш город, конечно, всякое болтают, но человек человека не загрызет, разве что если поможет себе чем-то острым и крепким. С чего ты вообще выдумал такую дичь?

Зубы человека куда сильнее, чем принято думать, — пронеслось в голове Ильи, — зубы колдуна-двоедушника тем более. Он-то знал многое, о чем простой и добрый Коскелайнен не имел понятия, и от этих мыслей тошнота подкатила к горлу с новой силой, будто он не читал о безумии прабабки, а жил в нем…

— Иса*! — окликнула его дочь, которой надоело стоять на месте, и потянула за руку.

— Да-да, милая, — промолвил Илья. Он кое-как попрощался с озадаченным фермером и сел за руль, не решаясь двигаться, только бессмысленно глядя перед собой.

— Иса, ты испугался? — вдруг спросила Кайса, взглянув на отца совсем не по-детски.

— Нет, титто**, — с усилием произнес он, чувствуя головокружение и знакомый металлический вкус. Капля крови вытекла из носа и едва не попала на футболку: опомнившись, он быстро нашарил в кармане салфетки.

«Испугался? — прозвучал в голове Ильи незнакомый голос, глухой, чуть надтреснутый по-старчески, с сильным северным акцентом. — О чем она толкует? Тебе ли чего-то бояться на земле, которая поглощает тела и скармливает души своим отродьям? Это твоя вотчина, твои закрома, в которых ты и сеятель, и охотник. Ты тоже любишь запах крови, ты не посрамишь мое призвание, я знаю…»

Тут послышался легкий стук в окно и он увидел Накки. Быстро распахнув дверь, Илья взял водяницу за плечи и заметил, что в ее льдисто-серых глазах плескалась тревога. Длинные светлые волосы разметались по плечам, на полотняном платье темнели следы пота — похоже, она сорвалась прямо с дежурства.

— Айти***! — радостно воскликнула Кайса, выглянув в окно, и Накки помахала дочери рукой.

— Я решила вас встретить, — промолвила она и ободряюще улыбнулась. — Что это с тобой, Илкка? Откуда кровь?

— Видимо, почуял что-то дурное, — сказал Илья. — Ты вовремя пришла: у меня и вправду болит голова, и боязно вести машину.

Накки помолчала, вытерла на его лице оставшееся пятнышко и сказала:

— Ты не лукавишь?

— Разве с тобой это возможно? — устало улыбнулся Илья, моля про себя, чтобы она не стала допытываться. Накки хмуро поглядела на него, и они поменялись местами — он устроился сзади, рядом с дочкой, и немного забылся в ее тепле.

Но дома он отказался от обеда и укрылся в кабинете, боясь снова дотрагиваться до тетради и переваривая мучительные думы. В ту ночь он спал в капище один, духи, увлеченные праздником, его не тревожили. Никто не мог подтвердить, что до утра он не выходил оттуда, зато сам Илья знал, что во власти второй ипостаси может преодолевать большие расстояния и совершать поступки, которые вычеркиваются из человеческой памяти. Остаются лишь обрывками воспоминаний или снов, как тот, что он видел в ту ночь и проснулся с кровяным привкусом во рту. Да еще застиранная рубашка мокла в корыте, а на лице и волосах тоже оставалась вода. И самое главное — следы на алтаре, говорящие о том, что произошло нечто противоправное и страшное…

«Пойду сегодня в капище снова, — заключил Илья. — Выходит, Укко — единственный свидетель, и если уж он мне правду не откроет, то где ее искать? Помолюсь, вспомню те руны, которыми Юху лечил, — может, они и мне рассудок прояснят».

Вдруг Илью что-то царапнуло, одна мысль потянулась за другой, — что там сказал фермер с самого начала? Волк или большая собака? Да что же он раньше об этом не подумал! Или снова сработал защитный механизм разума — сначала выдумать немыслимый ужас, чтобы мыслимый на его фоне казался не таким беспросветным?

Юха!..

К ночи Илья сказал жене, что хочет съездить на дальний берег, где какая-то подозрительная аура, и она только кивнула, укладывая дочь. Но он спиной чувствовал ее тревожный взгляд, когда переступал порог и даже шел по притихшему двору.

Он позвонил Коскелайнену и уточнил, где именно были найдены трупы. Пожилой мужчина явно удивился такому интересу Ильи, но дал все координаты, которые сообщил ему сосед.

— Слушай, Илья, а что тебя так расстроила эта новость? — поинтересовался Василий. — Мне потом даже как-то неловко стало! Может, ты на свою Кави подумал? Так брось, она же у тебя добрячка, мой внук ее обожает!

— О нет, Кави в порядке, да и вечно у кого-то на глазах, — заверил Илья. — Просто хочу выяснить, с чего вдруг хищники стали