Подруга лешего - Людмила Семенова

дух — из-под массивной ели кубарем вырвался чудовищный медведь с черной шерстью и белыми глазами, из которых струился усыпляющий серебристый свет. А разинутая пасть источала зловоние, зверю не терпелось умертвить путников и отведать их плоти.

— Что это за зверь? — шепнула Кайса, ухватившись за рукав лесовика.

— Отпрыск Хийтолы. Он скорее всего давно подкараулил нас, но остерегался нападать, пока рядом была Аяттара, — отрывисто сказал Ханну. — Но ты не бойся!

Последние слова он почти выкрикнул, быстро толкнул ее к неглубокому оврагу, где ведьма кое-как укрылась, и бросился навстречу медведю. Ханну вцепился когтями в его незащищенное горло, призвав на помощь энергию тепла, и медведь взревел от ожога. По его груди и брюху потекла едкая мутная жижа, испачкавшая куртку Ханну, из-под стремительно тающей плоти показались кости. Но чудовище быстро опомнилось и ударило лесовика лапой так, что он врезался спиной в дерево.

Кайса выскочила из оврага и подоспела, когда зверь навалился на парня всей тушей и едва не раздавил железными лапами его голову. В пылу ярости и желания спасти его она метнула нож почти не глядя — но он угодил прямиком в глаз чудовища. Медведь снова вскинулся, яростно завыл и повалился на бок, а Ханну наступил ногой ему на шею и стал давить. Оголившиеся кости треснули и призрак издал последний страшный вой, а потом затих и стал превращаться в прах, смешанный со снегом.

Ведьма смотрела безмолвно и неподвижно, и лишь когда Ханну сжал ее лицо в своих жестких звериных ладонях, выдохнула и посмотрела на него. Она не раскаивалась, но и хорошо ей тогда еще не было.

— Теперь иди домой, а все остальное я возьму на себя, — резко произнес Ханну и даже встряхнул ее. — Ты слышишь, Нойта? И плевать мне на Аяттару, я сам пойду в междумирье, но ты больше не переступай законов! Старик прав, не боишься за себя — подумай хоть о детях и внуках.

— У каждого свой путь, Ханну, — бесстрастно ответила Кайса. — И я надеюсь, что мои потомки вырастут способными себя защитить. А я… раз уж однажды не отстояла свою землю и вашу вотчину, значит, теперь моя битва будет здесь. И живой я больше не сдамся.

…Илья медленно перелистывал страницы и голова наливалась свинцом, а на лбу выступала испарина, которую он забывал вытирать. Истории убийства двух других соседей были описаны скупо — видимо, при них Кайса не присутствовала, а детали Илья уже знал от малочисленных современников. Но и то, что он успел прочесть раньше, проворачивалось холодным лезвием под ребрами. Больше некого было спросить, когда же Кайса обезумела, или всегда оставалась искусной и невозмутимой убийцей. Но куда важнее был вопрос — не передались ли ему вместе с даром и ее дикие наклонности? А если передались, то и Яну тоже? Эта мысль, пожалуй, страшила больше всего.

Поначалу ему захотелось посоветоваться с Накки, но в памяти всплыло ее лицо в тот вечер, когда они говорили о смерти Антти. Прежде Илья не видел жену такой подавленной и неуверенной, и ему стало не по себе. Нет, мужчина обязан решать внутренние проблемы самостоятельно, будь он смертный человек или древний дух, поэтому среди колдунов и не приветствуется дружба и разговоры о личном. Ведь если не можешь разобраться в себе сам — как будешь влиять на чужие души?

Поэтому Илья пока решил взять передышку и вернуться к записям позже, чувствуя, что самое важное где-то впереди. Сейчас же оставалось просить Небесного деда, чтобы эта ночь прошла без кошмаров, а записи Кайсы не открыли путь в какой-нибудь неведомый и страшный мир.

*Лисенок (фин.)

**Проклятье (фин.)

***Злой женский дух в финском фольклоре, способствующий тому, чтобы путники заблудились в лесу

Глава 16. Любить как нечисть

Поутру Мила вышла из комнаты более спокойной и поздоровевшей, а вскоре сообщила Накки оптимистичную весть — мать позвонила ей и сказала, что сняла гостиницу в городе, а потом поедет к бывшей свекрови и Никите. С Анатолием, по ее заверениям, Лариса рассталась и надеялась скоро помириться с дочерью, но пока ей было необходимо «привести мысли в порядок».

— Все-таки она бросила этого абьюзера! — торжествующе воскликнула Мила. — Может, теперь они с Ильей снова поладят, и мама сможет здесь работать вместе со мной! Вам же по-прежнему нужна кухарка, или как вы это называете?

— Я рада, что все обошлось, Мила, — улыбнулась Накки, — духи припугнули ее, чтобы забрать Дашу, но это не опасно. Хорошо, что твоя мать стряхнула это наваждение в виде мужа, но простит ли ее Илкка, я пока не ручаюсь. Все же стоит выбирать выражения, когда говоришь с тем, благодаря которому твои дети еще дышат.

— Ну, я этого никогда не забывала, — заверила Мила.

— И это замечательно, но теперь нам остается переждать, как мудрым девочкам, и не трогать его лишний раз.

— Ладно, — кивнула девушка. — А где он сейчас, кстати?

— У себя в мастерской, новые тотемы делает для обрядов. Нам скоро лес надо готовить к первым дням лета. Мы его не беспокоим в это время, но тебе он потом все покажет.

— Надо же, — мечтательно вздохнула Мила. — До сих пор не верится, что у вас тут потусторонний мир! Я же Илью с самого детства знаю, всегда думала, что он просто хороший мужик, а оказывается, колдун…

— Одно другому не мешает, — заметила Накки и принялась варить кофе. К завтраку она принесла для Милы свежих хрустящих булочек, и та уплетала их за обе щеки.

— А Илья как-то зарабатывает на колдовстве? Или это хобби, а доходы у вас от гостиницы?

— Гостиница, конечно, хорошо нас кормит, — двусмысленно ответила Накки, — но у Илкки есть свой заработок, он же мужчина и без этого не может. Всего я пока не могу тебе рассказать, но по крайней мере порчей и приворотами он не занимается.

— Ну, это заранее обнадеживает! — улыбнулась Мила. — А чем вы все-таки отличаетесь от людей, Накки?

Водяница невольно и добродушно рассмеялась, затем потрепала ее по плечу и сказала:

— Проще сказать, чем мы похожи! Поживи среди нас и понемногу все поймешь. А пока запомни два правила: не смотри ребятам в глаза и не удивляйся, что они никогда не улыбаются во весь рот. У нас звериное правило: показывай зубы только если собираешься нападать. Многие ребята — оборотни, но ты не бойся, все они хорошо себя контролируют.

— А Яри?

— Нет, Яри не оборотень, но мудрый и сильный дух,