Подруга лешего - Людмила Семенова

Следом за ним из темноты показалась высокая женщина в длинных серых одеждах, босая, с косматыми седыми волосами, из-под которых злобно и азартно глядели желтые глаза. Одним движением она вырвала Дашу из рук Ларисы, прикрыла девочке рот и увела в лес. На земле осталась лишь маленькая розовая заколка, слетевшая с Дашиных волос.

Вслед за ними растаял в воздухе и древесный гигант, оставив за собой лишь пелену тумана.

— Это… как же, Ларка? — пролепетал Анатолий. — Почему ты упустила мою дочь? Почему?!

Внезапно он закричал будто раненый зверь, заметался, без толку лупя по деревьям, веткам и воздуху. Но у Ларисы все слова и невыплаканные слезы замерзли внутри, и она смотрела на него как через мутное стекло. И когда он, продолжая надрывно кричать, побежал куда глаза глядят — если так было можно сказать о темноте, — она все еще стояла и лишь через пару минут вяло двинулась по его следу.

Анатолий пробежал недолго: дыхание сбилось, под ребрами противно заныло, а ноги налились тяжестью. Отсутствие физической подготовки напомнило о себе в неподходящий момент. Он постоял, упираясь руками в колени и тяжело дыша, затем шагнул вперед — и потерял равновесие. Сначала ему показалось, что он просто споткнулся, но почва вновь стала колебаться, ходить волнами и буграми, затем покрылась черными порами, испускающими едкое зловоние. Его голова закружилась и отяжелела, он с силой поднял ее и проговорил:

— Лара… помоги…

Но никто не откликнулся. Анатолий последний раз дернулся, когда очередные поры разверзлись прямо у его ног, затем тело словно утратило вес и стало погружаться в густую темную массу. Последние отблески неба стремительно исчезали из поля зрения, потом все вокруг захлестнула горячая зеленовато-бурая жидкость. А наверху поры уже стремительно затягивались свежей травой, скрывая очередную тайну гостиницы в лесу.

Лариса дошла до станции каким-то чудом, когда ноги уже еле держали. Она не могла объяснить, что ее вело, — не то чужая воля, не то какой-то пробудившийся инстинкт. И что-то подсказывало, что Анатолия она больше не увидит, но глаза были сухими, а сознание будто укрылось защитной пеленой. Даже прошлая жизнь с Олегом, Мила, Никита, — все уплывало, как последние отчетливые мысли на грани бодрствования и сна.

Обессилев, женщина села на холодную скамью и прикрыла глаза. Вокруг было темно и тихо, словно в склепе, Лариса почти совсем впала в забвение, когда вдруг услышала человеческий голос:

— Что, не знаешь, куда податься?

Открыв глаза, Лариса увидела женщину — определенно человека, без всяких когтей и клыков, с темными волосами, торчащими из-под головного платка. На ней была широкая кофта с длинным рукавом и штаны, заправленные в резиновые сапоги.

— Помогите… — с усилием вымолвила Лариса, и та, снисходительно кивнув, подошла ближе.

— Тебе повезло, уцелела. А вот мужа больше не увидишь, — бесстрастно произнесла незнакомка, но у вымотанной Ларисы это не вызвало ни изумления, ни горести.

— Что с ним? — коротко спросила она.

— Его принесли в жертву, скормили старой Хозяйке болот. Местный леший подгоняет ей неудачливых путников, чтобы отношения не портить. В этих лесах вообще много всякого происходит!

Лариса лишь вздохнула и сказала чуть тверже:

— Пожалуйста, помогите добраться до города.

Женщина протянула ей руку, затем резко потянула Ларису вверх и насильно подняла на ноги, поднесла зажженный фонарик и внимательно рассмотрела ее лицо, даже повернула его из стороны в сторону.

— Что же, — с удовлетворением сказала женщина, — пожалуй, ты можешь принести пользу. А взамен тебе помогут рассчитаться с теми, кто разрушил твою семью и убил мужа. Договорились?

— Откуда вы знаете моего мужа и все остальное? Зачем вам помогать мне? — все-таки спросила Лариса. Но женщина поднесла палец к ее губам и мягко ответила:

— Не думай ни о чем, Лара. Главное — ты наконец нашла тех, кто будет помогать, не задавая вопросов и не заставляя тебя принимать эти противные, глупые самостоятельные решения. Разве не об этом ты мечтала всю жизнь? А взамен от тебя потребуется совсем немного.

*Сын (фин.)

Глава 15. Тяжелая ночь

Даша лежала на диване, который Сату застелила простынкой и расшитым одеялом. Домовые приютили девочку на ночь, и теперь женщина сидела у ее изголовья и напевала древнюю колыбельную. Илмари, прижавшись к матери, разглядывал маленькую гостью, но не трогал ее энергию: родители уже понемногу учили домовенка своей этике.

Сам глава семейства безмолвно стоял у двери: на пару мгновений ему показалось, что он на месте Даши видел девочку из первого дома, который охранял сам, дочку кузнеца-хуторянина, попавшего под чары ведьмы. В том доме Хейкки и познакомился с Сату. Они не показывались детям, но те чуяли их заботу, делились вареньем и спелыми яблоками, пускали в свои бесхитростные и светлые сновидения.

Но откуда ей взяться здесь? По человеческим меркам у нее самой давно внуки должны быть…

Однако Хейкки не был бы домовым, если бы не стряхнул вовремя эту безумную мысль. Он подошел ближе, взял сына за руку и спросил Дашу:

— Как ты, маленькая? Испугалась?

— Нет, — помотала головой Даша, — просто что-то сильно кололо вот здесь, как иголкой, а сейчас уже прошло…

— Ничего, мы угостим тебя сладким чаем, чтобы никаких иголок больше не было, а потом будешь смотреть хорошие сны, — сказала Сату.

— А где Мила? Она придет мне спокойной ночи пожелать?

— Нет, мышонок, Миле тоже надо отдохнуть, у нее был трудный день. Завтра утром ты ее непременно увидишь.

— А папа?

Даша устремила на домовых тревожные карие глазки, и Хейкки, чуть помедлив, сказал:

— Он заблудился в лесу, Даша.

— И больше не придет?

— Нет, — осторожно произнес Хейкки, коснувшись ее лобика. Но аура оставалась спокойной и теплой, ушел лихорадочный жар, который домовой ощущал в гостевых апартаментах целый месяц.

— Наверное, его волки съели? — робко спросила Даша.

— К счастью, нет, сегодня все волки дома спят! — шутливо заверил Хейкки. Тем временем чайник весело засвистел на огне и Сату налила для девочки чаю с ложечкой меда.

— А можно я тоже вас угощу? — спросила Даша. — У меня вот что есть!

Она вытащила из кармашка своего платья, висящего на стуле, горсть леденцов в блестящих обертках и протянула домовым.

— Этому мы всегда рады! — сказал Хейкки, оставил себе одну конфету, а остальные передал жене и сыну. — Спасибо, Даша! А знаешь, как своего домового порадовать?

— У нас есть домовой? — удивилась Даша.

— Сейчас нет, но когда у тебя появится новый дом — непременно будет, — заверила Сату. — Даже если ты его не увидишь, знай, что он следит за порядком, выгоняет