Подруга лешего - Людмила Семенова

Ян притих. Он давно знал, когда отца можно выспрашивать, а когда стоит подождать, пока тот примет таблетки, выспится, выпустит пар, поборовшись с кем-нибудь из парней. И конечно, знал, о чем пока не надо спрашивать ни при каких обстоятельствах. Не «нельзя», а именно «не надо», потому что Илья Лахтин по сей день выше всего ставил практическую пользу, и сын унаследовал это качество. Но иногда требовалось и что-то еще.

— Ладно, пап, пофиг, кто там прав… — сказал Ян и на несколько мгновений уткнулся щекой в рубашку отца, ничуть не смущаясь стоящих поодаль домовых. Илья осторожно гладил его по волосам, будто боялся расплескать недолгие моменты покоя и человечности. Он все реже их выкраивал, и вовсе не потому, что был наемником. Когда спишь с демоницей, ешь и пьешь с демонами, благословляешь их на брак, слышишь первые крики их демонят и даже закрываешь напоследок им глаза, хоть и гораздо реже, — вот тогда, именно тогда легко забыть, кто ты на самом деле…

— Ну все, пойка*, побудь еще с сестрой, а потом я закончу дела и пойдем спать, — сказал Илья, посмотрев сыну в глаза, и тот безмолвно кивнул. Но тут вмешался Хейкки:

— Велхо, я сам Рикхарда предупрежу, а ты отдохни. Лешие там и без тебя справятся.

— Пожалуй, ты прав, спасибо, — кивнул Илья, — пусть тогда поторапливаются, а по готовности сразу ко мне.

Чуть помедлив, Хейкки спросил:

— Как поступить с Груздевым?

— На усмотрение Рикхарда, — коротко ответил Илья. — Все понятно?

— Да, Велхо, — почти одновременно сказали супруги-домовые и исчезли. Илья еще немного посидел, глядя через окно в темноту, затем пошел вместе с Яном в комнату, где спала дочь. Когда Илья читал над Кайсой защитные руны, ему самому становилось спокойно, даже если за стеной царил шторм.

Тем временем Анатолий и Лариса, подгоняемая мужем, лихорадочно собирали вещи. Женщина то и дело останавливалась и умоляюще смотрела на него, но не решалась заговорить. В конце концов мужчина грубо прикрикнул на нее, и она, опустив голову, принялась переодевать Дашу. Та вообще ничего не понимала и робко всхлипывала, привыкнув не злить отца.

— Лара, ты тормозной жидкости за ужином выпила? Не можешь ребенка успокоить? Впрочем, я уже понял, что ты никчемная мать, — заявил Анатолий, сдергивая куртку с вешалки. — Да и жена тоже! Удружила, блин, с укромным местечком, век буду помнить…

— Но в одном-то Илья прав, — наконец произнесла Лариса, — вариантов у нас не было.

— Не было, но и это не вариант! Ничего, на первое время нам оставшегося хватит, и Милкины деньги пригодятся, а там уедем куда-нибудь в Новгород или Псков и затихаримся.

— А как же Никита?

— Что Никита? А мать твоего бывшего на что? С ней пусть и живет, уж не оставит она внука без куска хлеба! Да и пенсия по потере кормильца ему полагается. Мне-то Дашку некуда девать, бывшей теще она не нужна.

— Толя… — заговорила Лариса и пристально взглянула на мужа. — А это правда, что Мила про тебя сказала?

— Да что сказала-то? Я должен помнить все ее девчачьи бредни?

— Ты понял, — тихо ответила Лариса. — А иначе что ты так взъелся, что она гуляет с парнем?

— С ума сошла?! Слушай, Ларка, я тебя не держу! Что, без денег не нужен стал, сразу сбежать решила, как крыса? Так иди, попроси прощения у своего Ильи и оставайся с дочуркой, а мы с тобой разойдемся как в море корабли!

— Он не простит, — констатировала Лариса и, подхватывая сумку, пошла к двери. Но Анатолий уже не расслышал или специально пропустил мимо ушей.

Тут Даша, сообразив, что ее увозят без Милы, неожиданно разрыдалась и стала вырываться из руки мачехи. Это вконец взбесило Анатолия, он схватил девочку за плечи и грубо встряхнул.

— Так, замолчали обе! — крикнул он, хотя Лариса и так уже была безмолвна. — Мне еще вас везти на ночь глядя, нервы в порядке должны быть. Начнете мешать в дороге — высажу где попало! Уяснили?

Наконец они добрались до машины, под взглядом нескольких собравшихся духов разного возраста. У тех на лицах не было осуждения или насмешки — только холодное любопытство, и тем не менее у Ларисы продрало по коже. Анатолий загрузил вещи, завел машину и вскоре они выехали со двора.

Вдруг Лариса почувствовала необъяснимый ужас, от которого подкатила тошнота и скрутило живот, захотелось сжаться в комок, зажмуриться, затаить дыхание, словно за ней крался по следу кто-то голодный и безжалостный. В отчаянии она начала дергать ручку двери, и Анатолий снова на нее накричал.

— Выпусти нас! — хрипло крикнула Лариса. — Я хочу вернуться! Я не могу! Остановись!..

— Тихо сиди, — приказал муж, у которого тоже осипло горло, а силы стали иссякать. Да еще веки внезапно потяжелели, словно он не спал целые сутки, и на секунду Анатолий утратил контроль. Машина едва не въехала в дерево, увязла в просевшей почве и заглохла — как он ни пытался ее оживить, механизм отказывался подчиняться.

— Выходите, сейчас буду разбираться, — сказал Анатолий и распахнул дверь. Снаружи Лариса посмотрела в сторону гостиницы, но не видела ни домов, ни огней, словно они заблудились в бескрайнем ночном лесу.

— Прости, Илья, — чуть слышно прошептала она. Даша вцепилась в ее длинную юбку и беззвучно плакала.

— Мы потерялись, тетя Лара? — наконец спросила девочка.

— Наверное, Дашенька, — вздохнула Лариса, сжимая дрожащие руки. Лес стал совсем не похож на себя: верхушки деревьев терялись в черных тучах, земля подрагивала и чавкала под ногами, яростно хлопали крыльями птицы, издалека слышался надтреснутый вой и рычание.

— Лар, ты какие-нибудь молитвы знаешь? — вдруг спросил Анатолий. Его голос звучал почти так же потерянно, как у дочери, в глазах метался первобытный испуг. Но жена лишь беспомощно помотала головой.

Вдруг от дерева, в которое они чуть не врезались, отделился массивный силуэт, выше человеческого и шире в плечах. При этом раздался скрип и хруст, словно отрывался огромный кусок коры. Супруги замерли как вкопанные под взглядом светящихся синим пламенем глаз, и когда фигура приблизилась, осознали, что вся она покрыта древесной корой и мхом. На теле он был бурого и черного оттенка, а на голове — белого. Такая же белая колючая борода покрывала грудь. Протянув к ним лапу из узловатых корневищ, существо произнесло глухим бесцветным голосом:

— Я, хозяин этого леса, приказываю вам убираться прочь! Вы здесь нежеланные гости. И если не уйдете до рассвета, земля поглотит