Подруга лешего - Людмила Семенова

— Да что вы себе позволяете? — огрызнулся Анатолий. — Мало того, что девчонку развращаете, так еще смеете учить жизни мою жену! Вот я с самого начала не хотел сюда ехать, и как в воду глядел, — не гостиница, а банка с пауками какая-то!

— А разве у вас был выбор? — вполголоса произнес Илья, и Анатолий замер с полураскрытым ртом, а Лариса съежилась от испуга.

— Что ты хочешь сказать? — пролепетала она.

— Я хочу сказать, Лара, что твой, с позволения сказать, муж наверняка отвадил от тебя всех друзей и знакомых, как всегда делают диванные царьки, — размеренно ответил Илья, — только я и остался, по воле случая. Но я не стану терпеть в своем доме человекоподобное дерьмо только потому, что тебе это дерьмо жалко. Вы все — ты, Мила и Даша, — можете остаться, хотя бы на какое-то время, а его с этой минуты я здесь видеть не желаю. И поверь, если он не уберется по-хорошему, это будет сделано по-плохому.

— Не надо, Илья, — тихо и беспомощно сказала женщина.

— Нет, Ларка, я не понял: это что вообще за беспредел? — возмутился Анатолий. — Дружок твоего бывшего в девяностые поиграть решил? Так поздно, клиенты теперь свои права знают! Зато я теперь вижу, в кого у тебя неуправляемая дочурка пошла: скажи, кто твой друг…

Он не успел договорить: кулак Ильи врезался ему в переносицу с такой силой, что у Анатолия потемнело в глазах. Мужчина пошатнулся и рухнул на стул, а из его ноздрей поползли струйки крови. И тут Илья невольно замер: ее запах будто заворожил его, потянул в темную, скользкую, липкую бездну, полную соли и энергии. Именно так пахла кровь растерзанного человека в его сне.

Перед глазами мелькнуло чье-то бледное рыхлое лицо — не Анатолия, — безумный взгляд, деревянные половицы, пропитавшиеся кровью, банный пар… Дальше пошло что-то совсем невнятное, и только головная боль отрезвила Илью. А заодно он почувствовал родную и успокаивающую прохладу женских рук, пахнущих не кровью, а яблочным соком.

— Успокойся, Илкка, — тихо сказала Накки, и Илья распрямился, потирая сбитые костяшки пальцев.

— Я прошу прощения у тебя, Мила, — произнес он, — и у тебя, Даша: надеюсь, ты когда-нибудь меня поймешь. А ты, Толик, даже представления не имеешь, сколько у меня прав и что я могу. Поэтому, для своего же блага, подбирай сопли и уходи, а об этой семье забудь.

— Нет… ну это… — пролепетал наконец Анатолий. — Ларка, что ты молчишь-то? Ты видишь вообще, что творится? Звони в полицию, мне побои снимать надо!

— Илья, если ты так ставишь вопрос, мы вынуждены уйти все вместе, — с неожиданной твердостью сказала Лариса. — В твоем доме свои правила, а в нашей семье — свои, и если они неудачно пересеклись, то мне очень жаль… но я не могу поступить по-другому. Да, мне действительно очень жаль, что с годами ты не стал мягче и терпимее к людям.

— О, с годами я стал намного хуже, Лара! — зловеще усмехнулся Илья. — Но позволь тебе напомнить о событиях трехлетней давности! И видят все боги, в которых я верю: я никогда бы тебя этим не попрекнул, если бы не усомнился, что ты вообще адекватно воспринимаешь действительность.

— Это он о чем, Ларка? — нахмурился Анатолий. Но жена не ответила ему и после паузы произнесла, глядя на Илью:

— Да, ты стал хуже… И вместо того, чтобы проработать и вылечить свою травму от потери жены, спрятался в этот кошмарный мир, как в раковину. Что ты сам знаешь о нормальной человеческой семье? О нормальной дружбе? Люди для тебя давно уже только средство от комплексов, Илья! Ты притягиваешь все темное, и возможно, даже Олег остался бы жив, если бы не твое вмешательство…

— Все? — произнес Илья, когда женщина умолкла. — Может, у кого-то есть что добавить?

— У меня! — сказала Мила, поднявшись со стула. — Я остаюсь здесь, Илья, даже если эти уйдут всем табором. Мне восемнадцать, так что силой не заберут, а если попробуют, я сама им веселую жизнь устрою.

— Мила, ты с ума сошла? — ахнула Лариса. — Это все из-за твоего Яри? Глупая ты, он же нечисть, как и все, кто здесь служит!

— Что за бред, мама?! — крикнула девушка и осеклась. Ее худое лицо побледнело, она с ужасом посмотрела на Накки, которая протянула к ней когтистую руку.

— Да, девочка, все так. Мы нечисть, — мягко промолвила жена Ильи, — и ваши законы здесь не действуют, как и ваша мораль. Но тебя мы не станем держать, если захочешь уйти, и не обидим. Что ты выбираешь?

— Я останусь, — устало промолвила Мила, — потому что люблю Яри, и потому что идти мне некуда. Жалко Дашку, но я не вернусь туда, где этот огрызок, который сам бы рад схватить меня за задницу, да ссытся! И Никиту, будь уверена, мама, я тоже заберу сюда! Я много раз тебя просила включить мозги, но ты плевала, так что…

— Что же, разговор считаю оконченным, — сказал Илья. — Мила, иди сейчас с Накки, она поможет тебе устроиться и прийти в себя. Даше тоже лучше остаться здесь хотя бы до завтра, пока я не проинформирую ее родственников, а остальным на сборы полчаса.

— Еще чего! — выпалил Анатолий. — Эта шалава пусть делает что хочет, а свою дочь я в вашем притоне не оставлю! Ларка, собирайся, сейчас едем в городскую квартиру, а там я что-нибудь придумаю…

— А если нас там поджидают? — тихо сказала Лариса. — В прошлый раз они мне говорили…

— Заткнись, дура, — прошипел он, и женщина всхлипнула. По крайней мере, так послышалось Илье, когда он выходил вслед за Милой и духами, но так и не обернулся.

— Ты намерен выкрасть ребенка? — спросил Хейкки, когда они с Сату проводили Илью в его жилище.

Колдун только кивнул и совсем отрешенно произнес, докурив и смяв сигарету:

— Ян что-нибудь слышал?

— Похоже на то, — вздохнула домовинка, указав на дверь. Там послышались быстрые шаги, и вскоре мальчишка вбежал в комнату.

— Папа, что у вас стряслось?! Мне Накки сказала ждать здесь, за Кайсой приглядывать, — а чего за ней приглядывать-то, дрыхнет и в ус не дует… А теперь ты весь зеленый являешься! Это все из-за этого Груздева, да? Что, я все-таки был прав?

Илья положил руку сыну на плечо, и