Демон из средней школы. Повесть первая - Фил Шрайбер

Старик не открыл глаз.

Котори положил ладонь на старую деревянную спинку. У бетонных ножек скамьи скопились листья.

— Давно он на тебе лежит?

— Вторую ночь, — сказала скамья.

Он убрал руку. Посмотрел вдоль набережной — до моста, до вокзала. Люди шли по другому берегу, где фонарей было больше.

Котори наклонился ближе, и свет из его глаз лёг старику на лицо.

Веки старика дрогнули. Он открыл глаза — серые, цвета туч перед дождём, — и долго смотрел прямо в огоньки, не отворачиваясь от света.

— Вы совсем замёрзли, — сказал Котори. — Здесь ветер. Давайте я помогу вам встать. Сможете?

Старик разлепил губы.

— Нанко.

— Простите, я не расслышал.

— Нанко.

Котори повторил про себя, шевельнув губами, чтобы запомнить.

— Вас зовут Нанко? Я правильно понял?

— Нанко.

— А фамилию вы помните?

Старик закрыл глаза. Котори подождал.

— Где вы живёте? Кто вас ищет?

— …Нанко.

Других слов Котори не дождался. Он тронул рукав, потом край ватной куртки. От храмовых дощечек он всегда слышал просьбы, но от старика сейчас не услышал ничего. Только почувствовал холод. Старик держался за своё имя, как за камень в кулаке, и других слов у него не оставалось.

На углу светился автомат.

Котори нашарил в кармане мелочь. Под кнопками светились красные полоски: значит, горячее. Он нажал одну, потом другую. Внутри дважды грохнуло. Первую банку он сунул в карман, вторую перехватил через рукав — обжигала — и вернулся к скамейке.

Попробовал вложить банку старику между ладонями. Пальцы не разжались; пришлось прижать её сверху, к кулаку с камнем.

Старик вздрогнул. Потом медленно подтянул руки к груди вместе с банкой.

— Держите. Обеими руками, вот так. — Котори поправил банку, чтобы та не выскользнула. — Она не скоро остынет. Я проверял.

Губы у старика были в трещинах, и Котори потянулся к язычку на крышке — показать, где открывается. Пальцы старика нашли язычок раньше. Щёлкнуло. Он поднёс банку ко рту, не открывая глаз, и сделал глоток — маленький, будто проверял, можно ли.

Как открыть банку, он помнил. А где его дом — не мог сказать.

Котори присел рядом на край скамьи. Пакет с тофу поставил на землю.

Что делать с потерянными вещами, он знал. Кошельки — в будку у моста. Перчатки — на столбики. Человека он находил один раз, и тогда Гин сказала, куда.

Гин была на горе.

— Тут у моста есть полицейская будка, — сказал он наконец. — Я вас доведу. Они знают, что делать, когда кто-нибудь потерялся.

Старик молчал.

— Я с вами пойду, — добавил Котори и придвинулся ближе. — Держитесь за меня.

Поднимал он старика долго. Сначала тот сел, держась за спинку. Потом Котори подставил плечо — оно теперь доставало старику до подмышки — и они встали вместе. Старик оказался лёгким, но на ногах почти не держался, и Котори приходилось удерживать его на себе.

Банку и камень он не выпустил. Тофу Котори взял в свободную руку.

У моста в будке было темно.

Котори заглянул в стекло. Стол, стул, на столе табличка. Нарисованный полицейский прикладывал руку к фуражке; под ним шли те же строчки и цифры, что всегда.

Он постучал.

Никто не вышел. Старик стоял рядом, привалившись к стене будки. Его плечо мелко постукивало о стену.

— Кошельки я вам оставлял, — сказал Котори табличке. — Они могли подождать.

Он оглянулся на старика, привалившегося к стене будки.

— А его я здесь не оставлю. Он и так совсем замёрз.

Нарисованный полицейский по-прежнему отдавал честь.

Котори посмотрел на мост, на дорогу к вокзалу, где горели окна. Где-то там были люди, у которых тепло. Но в какую дверь стучать и что сказать тем, кто откроет? Сам старик мог назвать только имя.

А у него на горе был храм. Там тоже холодно, зато нет ветра. И там он знал, где что лежит.

— Пойдёмте ко мне, — сказал он. — Я живу в храме на горе. Далековато, зато там нет ветра. Я вам помогу.

Старик не ответил. Только когда Котори потянул его за рукав, переставил ногу.

Мост сказал «стою».

— Вижу, стоишь. А нам ещё на гору подниматься.

Тропа оказалась круче, чем он помнил. Обычно он взбегал здесь не останавливаясь, а теперь каждый шаг давался с трудом.

Они останавливались на каждом повороте. Старик садился прямо на землю и ронял голову на грудь. Котори светил ему на руки, подхватывал выскальзывающую банку и ждал. Потом снова подставлял плечо. Пакет с тофу мешал; он повесил его на запястье, и пакет бил старика по колену.

На третьем повороте