Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

– Он тоже перегнул палку. – Фэнбао похлопал Цзиньюаня по плечу. – Пойдём разопьём кувшинчик. Ведь и не поговорили толком. Расскажешь, что там у тебя… У тебя, не у твоего детёныша.

При мысли о сыне последние остатки гнева улетучились. Цзиньюань тепло улыбнулся.

– Мой детёныш – это моя жизнь. Но о других мелочах, так и быть, расскажу.

Они устроились на развалинах беседки, один кувшин превратился в два… Кажется, в два. Цзиньюань не помнил, как добрался до кровати. Кажется, задремал у костра… А проснулся уже от того, что служанка снимает с него сапоги. А-Юэ тоже была рядом, аккуратно вешала верхний халат.

– Я не пьян, – тут же сказал Цзиньюань, чтобы она не расстраивалась. – Просто устал.

– Знаю, А-Юань. – Она была уже без украшений и румян, сбросила платье и забралась в постель рядом, прижалась лбом к его плечу. – Лучше не езди завтра на охоту.

Цзиньюань повернулся к ней. Его едва не унесло с кровати, словно с корабельной палубы, но он крепко зажмурился и обнял А-Юэ.

– Нет уж. Твой брат решит, что у меня похмелье.

А-Юэ ласково погладила его по пылающей жаром щеке.

– Старший братец как будто на всех смотрит свысока… Но это не правда. Он просто боится потерять лицо, поэтому весь каменеет, говорит сквозь зубы. Янь сказал, что он ещё и за меня тревожится, бедный.

Цзиньюань почувствовал, что и сам словно каменный, почти не дышит. Он позволил себе вздохнуть полной грудью, расслабиться.

– Тебе тоже тяжело пришлось. Я видел, как вы сидели с матушкой… Словно она твоя свекровь.

А-Юэ зарылась лицом ему в грудь, и ничего не ответила. Кажется, он невольно ударил по больному.

– Шань-эр спит? – решил он перевести разговор. – Не видно его и не слышно, я думал, он на новом месте будет проситься спать с нами.

– Он у учителя Вана, и братец Юй с ними…

Они с Цзиньюанем одновременно взглянули друг на друга, подумав об одном и том же.

– Бесстыжий лаогун! – А-Юэ легонько ткнула его в грудь, довольно улыбаясь.

– Кто бесстыжий? Я или девчонка, у которой одно на уме? – Цзиньюань тихо рассмеялся, пощекотал её, скользнув пальцами по рёбрам, и ладонь его случайно легла на тёплую грудь А-Юэ, знакомую, как члены собственного тела…

– Хорошо, – прошептала А-Юэ. – Только быстро, а то я устала.

– И я устал… Что же нам делать? – притворно вздохнул Цзиньюань. Это была почти даже не игра.

Вместо ответа А-Юэ повернулась к нему обнажённой спиной, показывая родинку над лопаткой. Цзиньюань с ума сходил по этой родинке, он даже не знал, что она существует, пока не женился на А-Юэ, пока не познал её полностью.

Он прижался грудью к её горячей спине – клинок легко нашёл ножны, феникс обнял крыльями подругу.

«Нужно извиниться завтра перед её братом», – подумал Цзиньюань, и больше уже не отвлекался.

* * *

Утро выдалась мрачное, грозовая туча нависла чуть ли не перед самым окном, застив свет. Служанка даже зажгла лампу, пользуясь тем, что за масло платить не хозяевам, и тихонько шуршала за ширмой, раскладывая одежду и украшения.

А-Юэ не коснулся свет, её лицо утопало в полумраке, брови сошлись к переносице. Верно, опять сон про оленя и волков, что так часто снился ей в дороге. Тревожное видение, в котором ничего не можешь изменить… «Не такова ли моя жизнь?» – мрачно усмехнулся Цзиньюань, всматриваясь в тьму за стропилами.

В сером свете утра вчерашняя ссора казалась мелкой и постыдной, недостойной принца. Если хочешь чего-то добиться от подданного, унижение – дурная тактика. К тому же, Шэ Цзюэ ему родня…

«Он хороший человек, – попытался Цзиньюань убедить себя. – А-Юэ ведь любит его. Значит, хороший. И заслуживает сердечного разговора».

Он тихо встал, стараясь не потревожить А-Юэ. Сяотун, увидев его, тут же принялась потихоньку лить тёплую воду в таз для умывания.

«Отведу его поглубже в лес, поговорю без свидетелей: без Фэнбао, без Чжоу Вэйяня, чтобы ему не перед кем было изображать главу школы, – подумал он, умываясь и обтирая подмышки влажной тряпицей. – Побеседуем как братья. Так, словно мы в лагере у Агатовой горы. Главное, чтобы ливень не помешал».

Братских бесед у них не было ещё никогда, и уж тем более у Агатовой горы: Шэ Цзюэ был больше занят своим раненым братом, Цзиньюань – делами отряда. Да и не о чем тогда было разговаривать.

– Я даже с её матушкой толком не говорил ни разу… – пробормотал он.

Только прислал сваху, как положено.

«Думают, наверное, что я высокомерный. Не знают, что я просто дурак».

Он тяжело вздохнул, переодеваясь в поданное служанкой свежее бельё, по-домашнему пахнущее железным утюжком, выбрал павлониевый гуань, без резьбы, простой пояс с железными бляшками, облачился в короткие охотничьи одежды и сразу почувствовал себя увереннее. Словно обычный воин из цзянху, не отягощённый бедами целой страны. К тому же приятно было прогуляться верхом недалеко и без доспехов.

Осень ещё не вступила в свои права, поэтому на дичь не рассчитывали, собираясь отстреливать осквернённых зверей, но Цзиньюань подумал, что нужно хотя бы поставить силок на птицу, он давно обещал Цю-эру редкого пёстрого соловья…

А-Юэ приподнялась на локте, всклокоченная и сонная.

– Ты что… Поедешь?

Одеяло сползло с её груди, и Цзиньюань прикусил губу, на мгновение подумав: может, остаться?

– Да, следует извиниться перед главой Шэ.

– Я с тобой! – А-Юэ села, принялась яростно тереть лицо.

– Зачем? – Цзиньюань не выдержал, присел рядом, убрал ей за ухо выбившуюся прядь, хоть этим и не исправить было причёску. – Там будет скучно. Чем шататься по лесу, лучше позапускайте змеев с учениками. Они наверняка не умеют.

Воздушные змеи! Как весело было запускать их на пустынных равнинах! Ветра дули как раз подходящие, и на праздники у солдат начинались настоящие состязания – у какого отряда змей красивее и сложнее, у кого взлетает выше…

– Верно… Нужно расспросить учителя Вана, чего он добился от Шань-эра. – Она упала обратно, но, вместо того чтобы забраться под одеяло, крепко обхватила Цзиньюаня обнажёнными ногами за пояс. – Подумать только, мне так спокойно ребёнка оставлять с призраком! Впрочем, там и братец Юй, он нас с Янем практически вырастил…

Цзиньюань погладил её щиколотки, пощекотал ступни, чтобы отпустила. Маленькая развратница и её сестрица Янмэй у кого-то из путешественниц подсмотрели моду красить ноготки на ногах и надевать на щиколотки тончайшие золотые браслеты. Впервые это увидев, он