Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

даже самой захудалой школы, я просто солдат. Учитель никогда не передавал мне тайных техник и не учил глубинным трансформациям. Но я не имею права отступать. Юхсэн посмел тронуть моего сына.

А-Юэ опустила голову.

– Я хочу показать Шань-эра учителю Вану, – тихо сказала она.

– Он не…

– Да знаю я, ты думаешь, что он не… – Она крепко схватила его за руки. – Но я должна убедиться! Убедиться… что если ты сойдёшь с ума или замучаешь себя, это не просто так.

Её губы мелко дрожали, кривились. Цзиньюань так привык, что А-Юэ во всём его поддерживает, что и не думал, как тяжело ей это даётся.

– Я не умру и не сойду с ума, – ласково сказал он, хотел взять её лицо в ладони, но она не отпускала. – Если я почувствую, что стою на краю пропасти, то отступлю, найду настоящего мастера таинств.

А-Юэ взглянула на него странным взглядом: то ли с болью, то ли с насмешкой…

– Ты не почувствуешь, – прошептала она, горько улыбаясь. – Это как с тягой к вину: не все знают свою меру.

Но она была не права. Он чувствовал свою беспомощность каждый миг. Стоило Шань-эру заговорить с Другом, устроить припадок, как все книги и амулеты становились шелухой.

Ему начало казаться даже, что чем сильнее он старается, тем хуже сыну. Однажды тот в буйстве едва не разнёс всю комнату, и А-Юэ пришлось обездвижить его.

Цзиньюань склонился над неподвижным тельцем, погладил сына по мягким волосам.

– Скоро всё закончится. Папа всё исправит.

– Да. Закончится. – Шань-эр взглянул на него, тёмные глаза в сумерках казались бездонными, чёрными. – Будет битва. Ты не победишь.

– Битва? Какая битва? – Цзиньюань навис над ним.

– Не твоя. Будет плохо. Мёртвые люди встают и идут. И те, которые живые, но не живые. И ты не сможешь ничего.

Цзиньюань медленно сел, пытаясь унять колотящееся сердце.

– Вот как, – спокойно сказал он. – Значит, Юхсэн наконец решится сделать шаг. Я буду готов.

– Живые и неживые… Все одинаковые… Изначальное единое… – забормотал Шань-эр, прикрыв глаза. Цзиньюань решил оставить его в покое.

Он получил свой ответ.

– Нам нужно отправиться в клан Шэ, – сказал он, выведя А-Юэ из разгромленной комнаты. – Я должен поговорить с главой о сокровищах Агатовой горы.

А-Юэ, бледная от недосыпа и волнений, устало улыбнулась ему.

– Каким же ты у меня бываешь тугодумом, – сказала она, но её голос был лишь слабым эхом голоса той девочки с блестящими глазами. – Давно нужно было это сделать, я же говорила.

– Конечно, ведь ты моя умная госпожа, – ответил Цзиньюань и улыбнулся так же вымученно. Он не сказал А-Юэ, что ему пришла и другая мысль.

Собравшись с духом, он написал письмо старшему брату – знал, что брат, в отличие от отца, прочитает. О Шань-эре он благоразумно не стал упоминать, представил всё докладами разведки и сведениями от шаманов.

«Недостойный брат нижайше просит господина наследного принца…»

Он занёс кисть над бумагой и остановился. Нижайше просит о чём? Что брат мог сделать? Прислать ещё монахов? Собрать придворных астрологов? Обратиться к…

Он нахмурил брови и осуждающе покачал головой.

Нет. Этот человек только и ждёт, когда к нему в темницу придут на поклон!

«…принять все необходимые меры».

Он провёл на бумаге последнюю черту, чувствуя себя малодушным и глупым. Хорош принц, перевалил бремя на брата!

Однако разве может командир заставы решать, как оборонять целую страну?

Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал. Не приказ, а благопожелательное послание. В первой части господин наследный принц многословно, как и полагается, рассуждал о погоде и героических усилиях защитников заставы, но во всю эту шелуху укутан был короткий ответ: мы готовы. У нас есть армия, самая сильная и верная.

На первый взгляд ничего странного в подобном ответе не было, но у Цзиньюаня мурашки побежали от последней фразы:

«Воины Великого шепчущего леса наконец пойдут в бой».

Великий шепчущий лес! Ужасное подземное логово Белого яда, где таятся послушные бессмертные рабы…

– Я не дам тебе этого сделать, – сказал Цзиньюань брату, слепо глядя в побелённую, лишённую всяких украшений стену кабинета.

Осталась последняя надежда – на клан Шэ, Агатовую гору и благоразумие Шэ Цзюэ.

А благоразумием, как оказалось, у этого человека в клане и не пахло!

– Ваш рассказ звучит поистине тревожно, – сказал Шэ Цзюэ, сидя в резном кресле под яблоней и покачивая чарку. Цзиньюань перевёл дух, сосредоточившись на бликах света, скользящих по прозрачной винной глади. Он выпил чуть больше, чем стоило, но говорил связно. Кажется.

– Я не так сведущ в тайных искусствах, как вы, – откровенно сказал он, – но силу Зеркала глубин я запомнил навсегда. И если…

– Да, вы не сведущи в тайных искусствах, – мягко перебил его Шэ Цзюэ, наблюдая за тем, как пальцы учителя Вана легко скользят по струнам гуциня. – Уверены ли вы, что можете отличать сны от яви, детский лепет от одержимости… И навеянные вином грёзы от настоящей опасности?

Цзиньюань вскочил, задев стол. Зазвенели чарки, музыка оборвалась. Кажется, Ван Сиюй что-то сказал, но он не услышал – в ушах зашумело, щекам стало жарко.

Шэ Цзюэ не спеша поднялся и как будто снисходительно улыбнулся на мгновение…

– Я понимаю, на что вы намекаете, – прошипел Цзиньюань сквозь зубы. – И вы не правы.

Так вот каково было Второму брату, которого в глаза называли пьяницей, на которого все во дворце смотрели пренебрежительно!

«Но он правда пил непомерно и устраивал оргии, я вовсе не таков! Этот Шэ Цзюэ не имеет права…»

Но откуда он узнал? Неужели А-Юэ сказала? Что она писала родне? Нет, она никогда не стала бы очернять…

Он вдохнул, выдохнул, не давая гневу воли.

– Уже поздно. Давайте обсудим это завтра, после охоты.

– Отчего же? – на губах Шэ Цзюэ играла презрительная усмешка, он даже прищурился, словно кот. – Пройдём в мой кабинет сейчас, Фэнбао приготовит вам крепкого чаю.

Это был вызов. «Взгляни на себя, ты слишком пьяный, чтобы думать!»

Цзиньюань кивнул.

– Хорошо, идёмте. Раз уж мы заговорили об этом, стоит продолжить.

* * *

Фэнбао действительно приготовил ему чаю: сварил в котелке-треножнике над жаровней, молча глядя, как из драконьей пасти между лап котелка валит дым. Шэ Цзюэ сидел за столом, обмахиваясь веером, Чжоу Вэйянь плотно закрыл ставни и замер в углу, скрестив руки на на груди. Ничего не слышно было, кроме стрёкота насекомых да крика каких-то ночных птиц.

А-Юэ всё поняла, но не пошла за ними. Хорошо – разговор предстоял неприятный.

Наконец, Фэнбао разлил для всех крепчайший, пахнущий мёдом и луговыми травами