Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

Шань-эр в крепости был единственным ребёнком, не считая ученика писца и ученицы лекаря. Но они слишком робели, чтобы по-настоящему с ним дружить, так что «юный господин» в играх быстро начал помыкать ими, как слугами. Со сверстниками ему было скучно: его тянуло к солдатам в блестящих на солнце доспехах, к Тигрице, большим собакам и к «дедушке» – императору-тестю. Тот так и не оправился от безумия, но, это старика не слишком трогало, память его путалась, и Янмэй кое-как удалось убедить его, что он добровольно отшельничает, передав дела наследнику, младшему брату.

Старый император видел в Шань-эре своего внука и с удовольствием учил играть в вэйци, даже показывал фокусы. Евнухи же, восхищённые сообразительным ребёнком, упросили заниматься его образованием. Янмэй отзывалась о них как о людях умных и порядочных, да к тому же они не бросили господина в беде, поэтому Цзиньюань это позволил, хотя сам евнухам не слишком доверял: учитель Жуань-цзы всегда предостерегал его от этого.

Так, тихо и размеренно шло время, пока однажды в летних сумерках, когда луна повисла в голубом ещё небе, Цю-эр не взял его за руку и не сказал, серьёзно глядя в глаза:

– Друг говорит, что пустыня тебя съест. И что всё сон.

Взгляд у него был спокойный, безмятежный даже. Цзиньюань замер. Шань-эр и до этого, случалось, вёл себя странно, но всё списывали на шалости одинокого ребёнка. Он и раньше говорил про Друга. Но не так.

Цзиньюань присел перед ним на корточки.

– Это неправда, никто меня не съест, – ласково сказал он.

Шань-эр засмеялся в ответ и высокомерно поморщился.

– Луна встала и не садится. Камень-верблюд замер, не приближается. Ящерица в колодце показывает сон о том, кто не придёт.

Цзиньюань замер.

Этого Шань-эр не мог знать. Не мог малыш угадать, что случилось в ту ночь в пустыне, и никто не стал бы ему рассказывать!

Он собрал всю волю в кулак.

– Тебе… тебе это сказал Друг? – как можно спокойнее спросил он.

– Ага.

– Тогда… как он выглядит? Как его зовут?

Шань-эр расхохотался неестественным, визгливым смехом – совсем чужим. Настоящий его смех был как серебряный колокольчик.

– Ты сам знаешь!

Цзиньюань медленно отпустил его.

– Ты оставишь моего сына в покое, – спокойно сказал он, глядя в остекленевшие глаза. – Я всё для этого сделаю. Ты меня понял?

Шань-эр удивлённо моргнул, разжал кулачки.

– Зачем ты хочешь прогнать моего Друга? – обеспокоенно спросил он.

– Потому что он тебе не друг. – Цзиньюань с облегчением потрепал его по влажной от испарины щеке. – Пересказывай мне всё, что он тебе наговорит. Понял? Всё.

Шань-эр нехотя кивнул. Глядя на него, Цзиньюань понял, что боялся этого с самого начала. Но когда самое ужасное всё же случилось, страх куда-то исчез. Осталась лишь решимость.

– Мы должны создать магическую стену, – объяснял он Лю Хэ, Тигрице и А-Юэ, взволнованно шагая из угла в угол. – Должны собрать мастеров Пути, монахов, шаманов с юга… Кого угодно! Оружием не победить то, с чем мы столкнулись. Нам нужны все люди, способные противостоять тёмному колдовству, все артефакты!

Лю Хэ и Тигрица ответили чётким согласием, но А-Юэ, не видевшая в нём командира, возразила:

– Шань-эр просто болтает глупости. Ты правда думаешь, что…

– Да. Думаю, – отрезал Цзиньюань, но тут же смягчился, боясь её обидеть. – Он описал в точности то, что я видел в пустыне. Эта тварь пытается подобраться к нам через неокрепший ум, А-Юэ. Они всегда выбирают самых слабых.

– Хорошо, – смирилась А-Юэ. – Я напишу братцу Юю, пусть поищет что-нибудь в книгах Шэ Лань…

– Нет. – Цзиньюань нахмурился. – Не пиши им пока.

– Но почему?

У него не было ответа. Он просто не хотел, чтобы Шэ Цзюэ узнал об их трудностях. В голове так и слышались голоса семьи Юэ, осуждающие, насмешливые…

Ведь всё именно так, как они думали. Не зря все взрослые отговаривали её…

«Хватит, – строго велел он сам себе. – Ты тоже не мальчишка уже».

– Начнём с заклинателей, изгоняющих демонов. Позовём сперва Фениксов Золотой долины. Если и они ничего не смогут, так и быть, потревожим твоих родных.

А-Юэ отчего-то покраснела.

– Не нужно звать Фениксов…

Цзиньюань хотел было спросить почему, но вспомнил, что А-Юэ была едва ли не просватана за одного из них. Вправду неловко.

– Пожалуй, да, – ласково сказал он. – Повременим. К тому же мечи против такой угрозы не помогут, разве что у Фениксов есть какие-нибудь сильные талисманы… Я всё же им напишу, но пока не буду звать.

Все эти обсуждения его подбодрили – наконец-то дело! Он решил написать отдельное письмо и Фэнбао, позвать его. Как же не хватало этого болтуна на заставе! С его силой и неунывающим нравом что угодно казалось легче. И за Шань-эра было бы спокойнее.

Фэнбао ответил, что не приедет. Так и написал, со всей прямотой: Шэ Цзюэ не отпускает. Выигранные рабы, мол, назад не отдаются.

Он шутил, конечно, глава Шэ ни за что бы не выразился так грубо, но суть, вне всякого сомнения, была именно такая.

Прочитав короткое, всё в кляксах письмо, которое будто курица лапой писала, Цзиньюань только вздохнул. Что за ребячество! Глава Шэ почувствовал на себе, как ужасно может быть тёмное колдовство, почему упирается?

«Потому что тебе никто не верит», – тут же ответил он мысленно.

Опальный принц отступил из пограничной крепости и несёт какую-то чушь про защиту от демонов. То ли сошёл с ума, то ли оправдывает свои ошибки.

Но наплевать, кто и что думает. Главное – защитить Цю-эра и свою семью.

Следующие годы прошли как в тумане. Он научился разбирать даосские трактаты, написанные вычурным языком, – помогала А-Юэ и пришлые монахи. Он собирал монахов буддийских, храмовых ремесленников, заклинателей, шаманов – всех, кого мог найти. Поглощал все попадавшие ему в руки книги так жадно, что разум начал давиться, – наваливалась бессонница, которую прогоняло только вино, редкие сны превратились в бесконечный лабиринт.

Он заставил домочадцев записывать всё, что Шань-эр говорил во время припадков, а потом тщательно разбирал каждое слово, пытался составить из этой головоломки послание Юхсэна.

– Ты устал, лаогун, – ласково говорила А-Юэ, выправлявшая потоки его ци. По вечерам она садилась позади него, скрестив ноги, и пыталась что-то там исправить, не допустить искажения. – Какой же ты упрямый! Если шаман правда с тобой говорит, вдруг он просто пытается тебя запутать? Ты же сам сказал, что он нападает на…

Он резко умолкла, но Цзиньюань понял, спокойно повернулся.

– …На самых слабых. Я знаю. Мне не сравниться с мастерами внутреннего круга