Водяной 7 - Константин Паули

Мы добрались до моего дома в молчании. Первым делом нужно было смыть с себя этот бесконечный день. Я выдал Василисе полотенце, свою футболку и отправил её в душ.

Я всегда глубоко разделял мысль Высоцкого: «И просто смою этот день». Подозреваю, что Владимир Семёнович был куда ближе к стихии воды, чем принято считать. Для меня же, ежедневное принятие душа, это не просто гигиена, а жизненно необходимая процедура. Стоит только открыть кран, как родная стихия отзывается, мягко забирает накопленную усталость, гасит нервное напряжение и возвращает необходимую ясность мыслей.

Освежившись по очереди, мы переместились на кухню.

— Итак, — произнёс я, доставая из холодильника миску с фаршем. Бросив туда щепотку соли и специй, я принялся энергично вымешивать мясо. — Давай ещё раз перетряхнём факты. Первое, произошёл прорыв. Кто-то основательно пошатал строительный вагончик и оставил на нём глубокие царапины. Могли это сделать Вилы?

— С очень большой натяжкой, — Василиса присела за стол, задумчиво следя за моими кулинарными манипуляциями. Моя футболка на ней была, как платье, длиной доходя до середины бедра. — К тому же ты видел их ногти? Они бы такие борозды в металле не оставили.

— Принято. Выводы пока отставим в сторону, — кивнул я, ловко формируя первую котлету. — Едем дальше. Второе, у нас в активе массовый падёж кур, жестоко убитые собаки, сбежавший хряк и, наконец, прибрежное капище.

— Добавь в этот список домик на дереве, — резонно напомнила Василиса.

— Согласен. Но знаешь, получается какая-то петрушка, выражаясь языком товарища Огурцова из «Карнавальной ночи».

— В смысле? Ты о чём? — нахмурилась она.

— Ну, смотри. Мёртвые куры, древесный домик и капище — всё это легко объясняется вилами. Они существа стихийные. Могут изводить мелкую живность, способны скручивать ветви в такие вот безумные конструкции и, судя по всему, неплохо колдуют. Соорудить алтарь на стыке стихий, это надо уметь, тут нужен серьёзный уровень. Такое не каждый сможет.

— И что тебя тогда смущает? Мы видели Вил своими глазами. Это точно были они, — пожала плечами Василиса.

— Аргумент бронебойный, не спорю.

Я бросил котлеты на раскалённую сковородку, дождался, пока масло громко зашипит, и обернулся к ней. Я замер с лопаткой в руке. На секунду вся эта хтонь с собаками, Вилами и курами отлетела куда-то на задний план, став неважной.

Я смотрел на Василису. В моей безразмерной футболке, с ещё влажными после душа волосами, она выглядела такой хрупкой и домашней, что у меня перехватило дыхание. Весь мой строгий, аналитический настрой куда-то испарился. Взгляд против моей воли задержался на её лице, на том, как уютно она устроилась за моим столом. В этот момент меня затопила нежность и отчаянное желание защитить эту девушку от всего мира. Я мотнул головой, возвращая себе ясность мыслей:

— Но в теорию с Вилами категорически не вписывается нападение на вагончик. И мёртвые собаки. И тот беглый свин, кстати, тоже.

— Свинью мы так и не нашли. Ни живую, ни мёртвую. Может, она просто от испуга в лес ломанулась?

— Допустим. А собаки?

Василиса помолчала, слушая уютное шкварчание мяса на сковороде, а затем выдала то, что крутилось у нас обоих на языке:

— А вот собаки больше всего похожи на работу упыря.

— Да, обескровливание наводит на эту мысль в первую очередь, — согласился я, переворачивая шкварчащие котлеты. — Однако классический упырь не останавливается на собаках, он склонен нападать и на людей. К тому же он не строит гнёзд на деревьях, не возводит алтарей и уж точно не стал бы воровать кашу у работяг в садах. Скорее, он ошивался бы где-то поблизости в образе бомжа. И снова вопрос… Вилы, Упырь… или есть кто-то третий?

Пока мясо доходило до готовности, я быстро почистил картошку и, бросив её в воду, поставил на огонь. Пюре с домашними котлетами — это золотая кулинарная классика. Блюдо, которое ели до нас, едим мы, и, смею надеяться, будут с удовольствием уплетать и в следующие столетия.

— А может быть, в твоих мыслях союз «или» в принципе неверный? — медленно произнесла Василиса, задумчиво глядя на пар, поднимающийся от кастрюли. — Может быть, там должно стоять «и»?

— Поясни. Что ты имеешь в виду?

— Ну, смотри. Мы изначально исходили из того, что через прорыв прошла шишига. Или какой-то другой одиночный монстр из Нави.

— Ну да, было дело, — вспомнил я. — А потом на горизонте нарисовался Добрыня и начал авторитетно задвигать, что это, мол, сто процентов Вилы, «ма́май клянус!»

Я так точно спародировал характерные интонации Гайка, что Василиса не выдержала и улыбнулась.

— Вот именно, — продолжила она, возвращаясь к серьёзному тону. — Потом мы убедились, что Вилы действительно здесь, начали за ними гоняться и заменили размышления активными действиями. Но всё это время мы почему-то продолжали исходить из того, что это кто-то один. Вернее, что это один вид существ. Почему мы вообще игнорируем вероятность того, что по мосту прошла целая группа? Действующих сообща, но при этом абсолютно разных тварей?

— Потому что такого никогда раньше не случалось, — пожал плечами я. — Но это сейчас лишь объяснение нашей логики, а не железобетонный аргумент из серии «этого не может быть, потому что не может быть никогда». Бесы или те же закладные покойники иной раз действительно шастали тут стаями. Ничто не мешает разным существам, случайно или по сговору, оказаться на мосту одновременно и дружно провалиться к нам в Явь.

Я убавил огонь под картошкой, чувствуя, как разрозненные куски головоломки наконец-то начали складываться в единую картину:

— И тогда всё встаёт на свои места. Капище и гнездо создали Вилы. А вот инкубаторный бокс шатали не они. И собак «выпили» тоже не они.

— Тем более, — подхватила Василиса, и в её голосе зазвучал азарт, — что эпизоды с собаками и курами произошли в одну и ту же ночь. Буквально сразу после вторжения.

Может, они разделились?

— Давай разложим всё по полочкам, — предложил я, убавляя огонь и доставая толкушку для пюре. — Итак, Вилы прошли через мост вместе с нашим «мистером Икс». Кур они, скорее всего, придушили случайно, пользы им от этого никакой. Может, просто психанули от резкой смены обстановки. Затем украли одежду у Маргуши, мы с тобой сами видели одну из них в её платье. Насчёт