Водяной 7 - Константин Паули

баклажку. Силой мысли я потянулся к ней и вытянул наружу жгут воды, раскатав его в воздухе в плоский плотный водяной щит. Я вернулся в коридор и закрыл этой жидкой стеной разбитый дверной проём кухни, так, чтобы летучий газ подольше не выветривался наружу.

Минут через десять, когда по моим прикидкам, газа набралось достаточно, я вернулся к электрощитку. Дистанция казалась вполне надёжной, чтобы уберечься от жара и случайных осколков.

Щелчок. Автомат вернулся в рабочее положение. И… ничего не произошло.

Я осторожно подошёл к кухне. Сквозь водяную стену, искажаясь в текучей ряби, издевательски весело горела лампочка. Хм-м-м… То ли искры в выключателе не хватило, то ли смесь воздуха и газа ещё не стала взрывоопасной.

Встав так, чтобы видеть источник света лишь краем глаза, я пустил в ход план «Б», только что родившийся в моей голове. Тонкая, как игла, водяная струйка змеёй скользнула от защитного экрана и хлестнула по раскалённой стеклянной колбе лампочки.

Разница температур сделала своё дело. Перегретое стекло лопнуло. Оголённая раскалённая спираль встретилась с газовым облаком. Взрыв.

Воздух в коридоре мгновенно превратился в раскалённый молот. Мой водяной щит принял на себя ярость первой вспышки, в долю секунды превратившись в облако обжигающего пара. Но от ударной волны это не спасло, она с силой ударила по барабанным перепонкам и грубо швырнула меня дальше по коридору.

С оглушительным треском из кухни вылетела оконная рама. Пламя лизнуло штукатурку, моментально покрывая стены закопчёнными разводами. Чёрный дым повалил наружу, оседая сажей на расщепленных магией досках

Придя в себя, я оценил последствия своей диверсии. Открытого огня не было, только громкий ба-бах, копоть и небольшие повреждения обстановки. Идеально.

Конечно, один лишь взрыв бытового газа физически не мог объяснить всех тех чудовищных разрушений в коридоре. Не мог. Но… объяснит. Менталистика никогда не была моим коньком, однако старую добрую силу убеждения ещё никто не отменял.

Глава 15

Соседская помощь

Быть сельским фельдшером — значит регулярно просыпаться в собственном медпункте. И дело не только в переработках. Просто со временем эти стены заменяют тебе дом, здесь ты ешь, работаешь, здесь же отлёживаешься, если свалит простуда. Это место перестаёт быть просто работой и превращается в круглосуточный боевой пост.

Сейчас Давлет Марксович медленно приходил в себя. Он не спешил шевелиться, сначала приоткрыл веки и тревожно задвигал одними зрачками, осматриваясь.

Мой туман уже ушёл из посёлка, разогнанный свежим весенним ветерком. Яркое майское солнце вовсю светило в окна, и его золотистые лучи, пробиваясь сквозь частично выбитое стекло палаты, высвечивали танцующую в воздухе пыль.

Взгляд фельдшера прошёлся по стенам, задержался на дальней койке, где, лёжа на боку, мирно посапывала баба Нюра, затем опустился на бардак на полу. И наконец, поднявшись чуть выше, упёрся в меня.

Всё это время я неподвижно сидел напротив него на старом, крепком стуле и терпеливо ждал.

— Вадим, ты? — хрипло спросил он. В его голосе звучало такое искреннее удивление, будто в палате был не местный почтальон, а как минимум Иосиф Кобзон.

— Я, — кивнул я. — Как вы… как ты себя чувствуешь, Давлет Марксович?

— А как я должен себя чувствовать? — ответил он вопросом на вопрос, попытавшись приподняться на локтях.

— Давайте пойдём от обратного, — спокойно предложил я, не меняя позы. — Что вы помните?

Давлет замер. В его глазах мелькнул испуг:

— Я что… пил? Опять?

— Нет. Я пришёл — а вы тут лежите в отключке. Вы и баба Нюра. Поэтому и спрашиваю.

Он напрягся, нахмурился, пытаясь восстановить воспоминания.

— Ну… — протянул он. — Я работал. И к спирту точно не притрагивался, клянусь! Просто работал и всё!

— И? Случилось что-то странное?

Пока он молчал, переваривая вопрос, я бросил короткий взгляд в разгромленный коридор. К счастью, посетителей, способных застать эту картину и самого фельдшера в таком состоянии не наблюдалось. Удача явно благоволила мне.

— Ну… три приезжих дачницы зашли. Одна сказала, что беременна, на раннем сроке. Попросились побыть здесь, — неуверенно, словно пересказывая сон, забормотал Давлет. — В стационаре полежать. Сказали, от бывшего мужа прячутся… Мол, абьюзер. Но почему именно в нашем Колдухине? И которая из них замужем и беременная? Не уверен… Ни черта не помню! Слушай, Вадим, что ты меня пытаешь, как следователь НКВД в тридцать седьмом?

— Да потому что я спокойно развозил почту, еду мимо тебя, а тут того… взрыв! — я понизил голос, намеренно сгущая краски. — Захожу, а ты в кабинете валяешься и баба Нюра рядом, на полу. Натуральная картина Васнецова «После побоища Игоря Святославича с половцами». Ну я вас и перетащил, уложил, пульс проверил. А теперь вот пытаюсь понять, что тут произошло.

Я сделал красноречивый жест в сторону развороченного коридора.

Взгляд Давлета, наконец, сфокусировался. Из всей моей тирады его мозг выцепил лишь одно, самое тревожное слово.

— Взрыв, говоришь? — озадаченно переспросил он.

Фельдшер неуклюже спустил ноги с койки, тяжело поднялся, на мгновение покачнулся, но удержал равновесие. Затем, осторожно ступая, двинулся в коридор.

По уцелевшим половицам он добрался до подсобки-кухни и замер на пороге, молча созерцая закопчённые стены, следы газового взрыва и валяющийся на полу чайник.

— Что ж ты тогда не позвал… не вызвал никого, не сообщил? — растерянно протянул Давлет, глядя на разрушения.

— Кого? — ехидно уточнил я, подойдя следом. — Кавалерию Будённого?

— Ну, Вадим… В сто двенадцать звонить нужно, конечно.

— Значит, полицию, «Скорую» и пожарных? — я начал выразительно загибать пальцы. — Ну, давай раскидаем по фактам.

— Валяй, — покорно вздохнул он. Давлет нагнулся, подобрал чайник и машинально поставил его на стол. Потом покачал его. От взрыва стол потерял способность стоять ровно и теперь покачивался, словно дешёвый цирковой аттракцион.

— Полиция — это наша Василиса. Она сейчас занята, я с ней уже связывался. «Скорая помощь» — это ты сам. Верно?

— Ну да, конечно, — горько усмехнулся фельдшер. — Врачи же обыкновенно сами себя лечат. А пожарные?

— Ну, пожара как такового нет. Вентиль я перекрыл, — я кивнул на трубу газовой магистрали, где кран теперь был повёрнут строго перпендикулярно. — А я по привычке сначала думаю, потом делаю. И вот что я, в частности, думаю насчёт МЧС. Они же приедут, проведут расследование инцидента и по факту впаяют штраф.

— Штраф? — осоловело моргнул фельдшер. — Какой ещё