Водяной 4 - Константин Паули

Библиотека. Я тут бывал. Не сказать, чтобы легально, но доводилось.

Профессор произвёл некоторую перестановку. Теперь основной зал библиотеки оборудован в миниатюрное подобие лекционного, который, впрочем, можно использовать и в качестве читального. Сейчас посреди помещения царствует кафедра (откуда только взялась), за которой стоял, весь из себя одухотворённый, Платон Аркадьевич.

Не знаю, результат ли это хорошей подготовки профессора, то есть, он заприметил «гостей» заранее и поставил чайник, либо он сам до этого пил чай. Однако сейчас Ядвига Дорофеевна и дядя Миша сидели за одним из столов, а перед ними стояли чашки с чаем.

Ишь, ты! Леший её поил чаем, теперь профессор пытается. Эдак ведьма решит, что Колдухин — столица одиноких пожилых мужиков и дешёвого чая.

Профессор, взмахнув веером тонких пальцев и сложив их в сложную фигуру на груди, откашлялся, призывая к вниманию собравшихся в библиотеке.

Его узкие плечи заметно приподнялись, придавая фигуре почти театральную позу. Он смерил меня, Василису и Руслана мимолётным взглядом, не удостоив особого внимания. Чай тоже не предложил.

Его губы растянулись в загадочной усмешке, обнажив слегка пожелтевшие зубы.

— Тайны, друзья мои… а также те, кто пришёл позже и без приглашения, — глубоким бархатным голосом произнёс он, обращаясь ко всем разом. — Эти стены знают немало секретов. Сегодня мы узнаем истину.

— Истина где-то рядом, — пробормотал Руслан.

Ядвига Дорофеевна откинулась на казённом деревянном стуле, уложив руки на колени и изучающе наблюдала за происходящим. Её серо-голубые глаза сверкали из-под тёмных ресниц. У неё могло возникнуть ощущение, что мы специально устроили для неё это шоу. Однако реальность ещё сложнее, сюрреализм был постоянным спутником жизни в Колдухине. Привыкаешь к такому не сразу.

Руслан присел на краешек стула, как молодой наивный журналист, который не знал, зачем его прислала сюда редакция.

Мы с Василисой заняли позицию позади всех, но поближе к выходу.

— Тут! — профессор выставил вперёд руки словно собрался продемонстрировать фокус в стиле Копперфилда. — Среди полей, озёр, рек и лесов — множество тайн!

— Да тут даже лесов нет, — угрюмо возразил ему Леший.

— Это была глупая «реплика с мест», — отмахнулся небрежно Платон Аркадьевич. — И сути дела не меняет.

Профессор откашлялся и взял с кафедры потрёпанный листочек.

— Мной подготовлено исследование, которое систематизирует и анализирует свидетельства о мистических и сверхъестественных явлениях на территории Краснодарского края, — затараторил он. — Проанкетированы одиннадцать местных жителей пенсионного возраста. Анализируются краеведческие источники, легенды о «Пшадской деве». Рассматриваются случаи «пропажи» туристов у водоёмов после отмены уголовного наказания за самогоноварение. Изучаются предания об «одноглазом грузовике». Намечена этнографическая экспедиция для целей проверки адыгского поверья о «Лысой горе». Но центром этих невероятных события является место схождения энергетических линии земли. Тут водятся Домовые и Водяные, Русалки и богатыри. Это место особенное и не просто так оно называется гордым именем… Колдухин!

— Извините, конечно, Платон Аркадьевич, — осторожно приподнял руку Руслан, пытаясь сохранить серьёзность тона, — но кроме рассуждений о прекрасном, у Вас есть какие-то доказательства существования мистики?

Профессор, который, безусловно, помнил Руслана ещё по секте, посмотрел на него холодно и неприязненно.

— А ещё у нас, кроме невероятных и таинственных феноменов, есть и наркоманы. Если вы посмотрите назад, то увидите образчик этого печального явления.

— Это сейчас обидно было, — буркнул Руслан, скрестив руки на груди. — Я, может быть, экстрасенс. Может, леший с тонкой душевной организацией.

— Тонкий леший! — передразнил Платон с ядом в голосе. — Голубчик, это только когда Вы своими солями закинетесь, то Вашему поражённому запрещёнными веществами мозгу кажется, что Вы леший! Или снежный человек, скрещённый с чупакаброй! А в реальности Вы бегаете голыми по полям аки дикий зверь и воете на луну!

— Не было такого! — искренне возмутился Руслан.

— Что, кто-то бегает по полям? — спросила Ядвига Дорофеевна.

— Да, если забыть на минутку проблему наркомании, то у нас в округе и правда водится оборотень.

Ядвига с интересом посмотрела на Руслана. В её взгляде читалась профессиональная оценка. Вероятно, она каким-то образом вычислила, что тот является оборотнем.

— Это не я, — пробормотал Руслан. — Я не люблю по полям скакать. Я не козёл.

— Платон Аркадьевич, — я посчитал нужным вмешаться. — Вы зачем гостей посёлка пугаете своей мистикой?

— А что Вы, Вадим, хотите сказать, что никаких сверхъестественных явлений не существует? А как же оборотень?

— Да какой ещё оборотень⁈ Платон Аркадьевич, это обыкновенный квадробер, его из города на излечение к бабке Агафье привезли.

— Вы просто закрываете на всё глаза. Не видите очевидного. Это всё серость невежества. Тайны существуют! А Агафья чуть ли не в открытую заявляет, что ведьма! Да все об этом знают!

— Агафья Петровна вообще-то доктор, — вступилась за нашу знахарку Василиса. — Это я Вам как представитель полиции говорю. Она уважаемый человек, просто практикует всё больше народные средства. Травы, настои, массажи, прогулки, свежий воздух.

— Но то, что Вы называете народной медициной — это прикрытие колдовства!

Ядвига Дорофеевна от этих слов хитро улыбнулась, но промолчала. Она вообще во время этих дебатов всё больше помалкивала и смотрела на присутствующих с интересом.

На секунду воцарилась тишина. В помещении, кроме профессора, присутствовал оборотень-барсук, Водяной, Ведьма, Истинный маг и Леший. Не хватало только подтянуть Кузю и семейство Кикимор.

И вся эта честная компания слушала рассуждения профессора об очевидном-невероятном и ожидала, когда из-за стеллажей выйдет Эрнест Мулдашев.

— Да откройте же вы глаза! — всплеснув руками, полным драматизма голосом произнёс профессор. — В мире полно магии и мистических существ! Они среди нас! Они ходят по нашим улицам, дышат нашим воздухом! А вы чуть что, да она доктор, а этот квадробер, да вам всё показалось! Это вам, Платон Аркадьевич, кажется после казахского «Хэннеси»! Нет, батеньки! Это не от коньяка, а от неумения видеть очевидное.

Я посмотрел на часы. Половина пятого, скоро уже и солнце сядет, а мы тут застряли в библиотеке на кружке любителей РенТВ.

Пришлось мне встать, подойти к профессору и положить ему руку на плечо.

— Платон Аркадьевич, — сказал я тихо. — Послушайте меня. Я почтальон. Я каждый день хожу по этим улицам. Я знаю каждую собаку и каждую бабушку. Если бы у меня хоть одна мистическая сущность получала почту, я бы заметил. Не хочу обесценивать Ваши исследования,