Молох Мори - Мираниса Мираниса

– Можно считать это комплиментом? – спросил Алистер.

– Самым высшим и искренним.

– Что ж, в таком случае вот вам ответ: я буду несметно рад, если в мой последний путь отсюда провожать меня соберётесь именно вы.

Района, сглотнув, чуть не подавилась и удивлённо взглянула на пастыря. Тот скромно сидел на скамейке, сложив руки на коленях и внимательно наблюдая за морийкой. На одной щеке его блестела ямочка. Чуть сильнее обычного. Дело в алкоголе, никак иначе.

– Ваша Святость! Устраивать дерьмовые заигрывания – моя стезя. Даже не думайте соперничать. Я стяжала эту победу годами.

Фланаган улыбнулся чуть шире, а затем устремил взгляд вперёд. Района последовала его примеру. Снова начал идти снег. Он напал внезапностью и окружил остров крупными хлопьями. Точно снежные листья, те кружились, сплетались между собой и исчезали у самой кромки земли. Запахло покоем. Свежее, как утренний туман, сие наваждение позволяло груди расширяться при вздохах без боли.

– Спасибо, что выходили Мануса. Это должна была сделать я.

– Не стоит благодарить за такое. Я не прилагал особых усилий.

– Можете мне не врать. – Района протянула бутылку пастырю. – Уж я-то знаю, как тяжело ухаживать за больными.

Фланаган медленно кивнул, а затем покосился на магазинщицу. Сделал глоток. Для уверенности.

– Чем болела ваша мама?

– Излишней доброжелательностью и раком. Через пару недель после обследования ноги слегла с концами.

– Манус помогал вам следить за ней?

– Нет. Но он был единственным, кто согласился помочь с её похоронами.

– Неужели местные настолько суеверны? Боялись заразиться раком?

– Нет. Просто никто не хотел хоронить самоубийцу.

На удивление Районы, настоятель уж слишком спокойно отреагировал на её откровение. Лавочнице сделалось даже обидно. Самую малость. Она внимательно наблюдала за тем, как священник тихо сидел на лавочке. Непроницаемое лицо его казалось яснее летнего неба.

– Вы уже слышали об этом? Быть может, от кого-то?

– Нет. Просто догадывался. Как-то вы сказали, что уже сталкивались с самоубийством раньше.

– Вот оно что.

Района полезла в карман и достала оттуда сигареты. Пару раз тряхнув открытой пачкой, она губами выудила одну, а оставшиеся протянула настоятелю.

– Курите?

– Вообще-то бросил, – ответил Фланаган и достал одну сигарету. Затянулся, когда О'Лири протянула зажигалку, и с полным наслаждения стоном выпустил сигаретный дым. – Как бы завтра не было стыдно вам в глаза смотреть.

– А вы не в глаза смотрите.

Засунув пачку обратно, Района вытянула из кармана платок. Только сейчас она заметила, что ком в горле растворился. "Чудо причастия", – подумала.

– Вы не знаете, в чём была причина? – тихо спросил Фланаган. – Почему она сделала такой выбор?

– Потому что была трусихой.

– Зачем же вы так?

– Знаете, Ваше Целомудрие, сегодня я больно поплатилась за то, что кое-кому сказала правду. Вам пора бы уже привыкнуть, что на Мори я отвечаю за неё.

– Вот потому-то вы мне и нравитесь. Понравились, как только я сюда прибыл.

Района, до этого стряхивавшая пепел, изумлённо взглянула на Фланагана. Тот опустошил бутылку и тут же затянулся, не отрывая взора от горизонта. Возможно, он высматривал паромщика, бороздящего волны в ночи. Или кое-что более ценное.

– Нравлюсь, как это вино? Или же, к примеру, как Мойна Макгилл?

Настоятель сложил губы и с восхищением присвистнул. Несмотря на умиротворённое лицо, глаза его насмешливо искрились в полутьме. Он старательно избегал встречного взгляда торговки.

– Признаюсь во грехе – иной раз эти кудри не дают мне покоя по ночам, – наконец ответил Фланаган, и Района довольно хихикнула.

– Не знала, что нынче священники такие раскрепощённые.

– А вам что больше всего нравится в людях?

О'Лири сжала в кулаке неожиданно обнаруженный платок. Уголок ткани раскрылся, упав на запястье. На нём мелькнули аккуратно вышитые инициалы. Едва ли Района могла прочитать их в темноте, но она сразу по наитию отличила две буквы. К. О. Печаль вновь заволокла морийку густым и тягучим воздухом. Вокруг всё плыло, расходилось в границах и исчезало во мгле. Сморгнув слёзы, торговка взглянула на пастыря, умиротворённо наблюдающего за снегопадом. Его очертания не искажались. Настоятель будто врос в скамейку, а заодно и во весь остров. В ту минуту Района не нашла в себе мыслей о неприязни к нему. Более того, где-то в закромах потрёпанной душонки она была рада, что сейчас сбоку от неё сидел именно Алистер.

– Храбрость. Решительность, – под конец тихо ответила морийка. – Знаете, я ещё никогда не видела, чтобы кто-то на этом острове менял свои планы ради другого. Старался изменить сам Мори. Быть может, именно этой жертвой вы спасли Мануса? Я же ненавижу тех, кто бежит от проблем. За это ненавижу и себя.

– Ох, Района… – с сожалением уронил Фланаган.

– Нет, послушайте. Сбежать вы сможете когда угодно. Вон, моей маме хватило и нескольких минут, чтобы сгинуть с Мори.

– Про бегство можете мне не рассказывать. Достаточно убегал в своей жизни.

– Тогда, может, пора остановиться? Я, конечно, не уговариваю, но вам есть, куда возвращаться? Почём знать, может, то место вас не примет?

– Вполне вероятно, – согласился пастырь.

– А тут вы, во всяком случае, полезны.

– И только?

– Разве священникам этого недостаточно?

– Видимо, прежнему было недостаточно.

– Ой, преподобный Томас, – выдала Района и поморщила нос. – Он не был полезным. Наоборот, только вредил.

– Неужели?

– Томас был жестоким и бессердечным.

– Будь он таким, вряд ли бы покончил с собой, – тихо ответил Алистер, а затем потушил сигарету.

– С самого вашего приезда вы ищете ему оправдания.

О'Лири искоса взглянула на Фланагана. Тот лишь робко улыбнулся в ответ. Тем не менее эта улыбка уже не была похожа на ту, что одаривала морийцев теплотой. Что-то болезненное ютилось в полураскрытых устах. Оно тенями забегало на впалые щёки и устраивалось поудобнее у синяков под глазами.

– Поверьте, Района, я достаточно видел смерть. И импульсивные люди порой торгуются с ней своими душами, будто те ничего не стоят.

– Такие люди бегут от проблем.

– Или находят решение. С самого начала я слышал лишь то, что преподобный Томас был глух и слеп к своей пастве. От чего тогда он покончил с