Молох Мори - Мираниса Мираниса

– Интересная ведь история.

– Я всё равно не понимаю. Раз Иуда был самым близким, то как мог сдать Христа?

– Сдал, потому что тот ему велел.

– Да, но это всё равно неправильно.

– Почему? Некоторые вещи тебе не нравятся. Но ты единственный, у кого хватит мужества их сделать, – выдала Района.

– Я всё равно отказываюсь понимать. Это уж слишком. Наш священник, оказывается, ещё тот богохульник!

– То есть, по-твоему, распятие Христа случилось просто из-за предательства? – лавочница нахмурилась и покачала головой. – Нет, слишком непоэтично.

– Очень даже резонно. К чему усложнять очевидное? Или тем более обесценивать человеческие пороки.

– Возможно. Но мне всё равно понравилась эта история.

– Лучше бы наш настоятель что-то более толковое нёс в массы.

– Например?

– Не знаю. Почтение к предкам, к истокам, как пример.

– Разумеется.

Района кивнула и откинулась на спинку стула. Она принялась озираться по сторонам, отбивая пальцами дробь по коленам. В "У Ионны" начиналась своя суета. Полусонные и пьяные посетители у барной стойки принялись спорить про голод. Островитяне, что ютились по углам бара у своих столиков, лишь бросали многозначительные взгляды друг на друга. Паб становился шире с каждой вошедшей душой, его стены раздувало, толкало в разные стороны. Пол неустойчивыми волнами подкидывал пьянчуг. Даже газовые лампы начинали светить ярче, будто заряжались каждой пламенной на красоту, но пустой по смыслу речью местных жителей. Вся эта сутолока понемногу убаюкивала Району. Румянец на её щеках рдел, глаза увлажнялись от каждого зевка. Она лениво обернулась, когда услыхала за спиной скрип двери. В паб вошёл настоятель.

Приятная наружность его наконец уступила изнеможённому виду. Холодные глаза больше не прятались за улыбкой – от неё и без того исторгались страдания. Но при всей болезненной худобе и ещё более мозолистых руках Алистер Фланаган, как и всегда, попытался одурачить всех вокруг, прикинувшись задорным и статным одновременно, живо поприветствовав всех присутствующих. Вышло не очень – все сидящие сухо встретили пастыря. Улыбка его померкла. Маленькими неуверенными шагами Фланаган двинулся к барной стойке и аккуратно уселся на стул, улыбнувшись Лэндону. Все в зале глядели на священника, отчего тот попытался спрятать лицо за плечами, прижав голову к груди. Когда с ним поздоровалась из ниоткуда взявшаяся Мэгги О'Коннели, пастырь всё же развернулся и ответил старухе.

– Меня пугает Мэгги с поры, как её тёлка родила, – пробубнила Района. – Ты видел на Мори хоть одного быка?

– Не видел.

– Как же она тогда?

Торговка недовольно надула губы, поймав скучающий вид Мануса. Тот отрешённо продолжал разглядывать столешницу под руками. Привстав, О'Лири щёлкнула перед его носом пальцами.

– Неужели тебя это не волнует?

– Я стараюсь об этом не думать. Мне не нравится, во что превращается наш остров с приездом этого типа.

Мориец кивнул в сторону священника, и Района обернулась. Сидя боком, Фланаган учтиво общался с Мэгги. Но тут же взгляд его откатился в сторону и приметил торговку. Ничего особенного, по-прежнему цепкие глаза, сжатые губы. Но что-то смягчилось в лице пастыря: морщинка между бровями слегка разгладилась, да и взгляд заиграл озорством, пусть Алистер и не улыбался. На мгновение Районе вспомнился тот настоятель, что встретил её напротив церковной ярмарки много месяцев назад. Дурашливый и наивный Фланаган теперь вовсе не раздражал. Наоборот, у лавочницы возник трепет, стоило ей уловить едва заметные – и то исключительно для неё – смягчившиеся черты лица преподобного, что отголосками напоминали времена, когда всё ещё было не так плохо. Района застенчиво улыбнулась, поджав губы. Затем отвернулась, поймав суровый взгляд Мануса на себе. Она встрепенулась:

– Мне тоже не нравится. Вообще, я изначально вас предупреждала, что Алистер Фланаган погубит наш остров, – выпалила О'Лири и приложилась к пивной кружке, следом же обнаружив, что та уже пуста. – Впрочем, было бы что губить.

– Поверь, для губить что найдётся.

Из-за спины раздался возглас Алистера. Лицо его помрачнело, он принялся по-командирски водить одной рукой перед лицом О'Коннели. До Районы донёсся его приказной тон.

– Вам не следует, Мэгги, даже думать о таком! Голода не настолько лютые, чтобы убивать телёнка. Пожалуйста, одумайтесь.

Старушка ропотливо огляделась, бормоча себе под нос всякое. Люди вокруг понемногу начинали затихать.

– Так Лани родит другого! Я верю, что она сможет, – неуверенно ответила старуха.

– Дело не в этом, – Фланаган прижал пальцы к переносице. Голос его смягчился. – Я узнаю у Йорика по поводу продовольственных запасов. Нет нужды забивать скотину.

– Вас смущает, что его зовут так же, как и вас?

– Вовсе нет, – смутился Фланаган. – Вы слышали про священную верблюдицу, которую Господь велел самудянам беречь и не трогать? Она тоже появилась чудесным образом из ниоткуда, но её зарезали, и это привело к беде.

Манус усмехнулся под ухом у Районы. Затем опустошил кружку.

– Снова его байки.

– Послушайте, Мэгги, – продолжил Алистер. – Понимаю, сейчас на нас свалилось поистине страшное испытание. Но мы должны обойтись без ритуальных жертв.

– Так это её телёнок! – вновь раздалось из-за спины Районы.

Магазинщица удивлённо обернулась на друга. Манус уже стоял за столом, опёршись руками. Он гневливо разглядывал пастыря.

– Её бычок, так пусть и делает с ним, что захочет, – отчеканил старик. – Заодно и нас накормит.

– Он ведь ещё совсем молодой. Только крепнет. Поверьте, голод скоро пройдёт. А телёнок может пригодиться и в хозяйстве. Зарезать ведь всегда успеется.

– Ты меня слышал, Алистер? Её бычок.

Все притихли. Перешёпот сквозил между столами, но оказался он до того редким и тихим, что едва ли улавливался даже самими говорящими. Посетители неотрывно глядели в спину морийца. Даже сама Мэгги с укором поглядывала на Мануса. Не потому, что была не согласна с ним. А потому, что, как и прочие, давалась диву – старик пустился в столь грубую манеру в отношении пастыря, который только выходил его.

– Ты чего это делаешь? – прошептала Района и потянула приятеля за рукав, пытаясь усадить старика на место. Тот не слушался.

– Значит, зарезать? – тихо спросила Мэгги, повернувшись к пастырю.

– Манус прав. Вам решать, – сдался Алистер.

– Да, нам, – вставил старик. – Как и многие другие вещи, в которые ты так фамильярно вторгаешься.