Молох Мори - Мираниса Мираниса

class="p1">Смущённый Фланаган лишь моргал, не пытаясь защититься. Однако Района не сыскала на его помрачневшем лице удивление. Священник воспринимал нападки Мануса за должное.

– Кто тебе сказал, что ты можешь указывать всем вокруг, как следует жить? Распоряжаться чужим имуществом? – старик не успокаивался.

– Будучи настоятелем этого острова, я принял в свои обязанности наставлять мирян, – преспокойно ответил Алистер. – Но вы правы, Манус. Это телёнок Мэгги. Значит, ей решать, как поступать.

– А как же ваше благословение? – спросила О'Коннели.

– Если вы решите накормить мясом жителей в голод, то с вами благословение самого Господа. И моё вам ни к чему, – с улыбкой пояснил пастырь, положив руку на хрупкое старческое плечо. – Мне просто подумалось: допустим на секунду, что Алистер действительно появился таким чудесным образом, а значит, это произошло не просто так. Что если нам потребно беречь телёнка? Я не нахожу в нём никакой вины, достойной смерти.

– Так его родила моя святая Лани. И зарезать Алистера надо, чтобы избавить Мори от проклятия! В этом весь смысл. Он же червь, а не человек! Будет у нас подношением, – ответила Мэгги.

– Нет никакого проклятия.

Все присутствующие принялись кивать головами. Района же во все глаза наблюдала за внезапным неистовством старого друга. Глаза его рассекали алые ручьи, кожа багровела. Наконец, из другого конца зала раздался скрипучий голос Бартлея:

– Эта здоровая скотина прожрала всё на этом острове! Его нужно убить хотя бы за это.

– Неужели телёнок ест траву на вашей лужайке? – спросил священник.

– Нет. Но он сожрал всё на кладбище!

– Там действительно благодатная почва, – задумчиво ответил Фланаган. – Много травы и глины.

– Он топчет могилы наших праотцов!

– И то верно! – подхватил Манус. – Но нет! Алистер защищает покои только тех, кто сгинул на войне.

– Какой нам прок от войны, если мы все от голода дохнем?

Тиган принялся скворчать, размахивая руками. Пожухлое президентское тело сотрясалось в гневе. Одетый в рваную кофту и шерстяную жилетку, он в привычной манере сложил руки на животе, периодически вскидывая то одну, то другую.

– Возможно, нам следует обсудить это на каком-нибудь собрании? Я могу подготовить церковный зал, – добавил Фланаган. – Пригласим Йорика и узнаем у него по поводу запасов. Не просто так же мы все ежемесячно выплачивали ему оброк.

– И тут он лезет со своей церковью! – возмутился Манус, мотнув головой. – Не о Йорике речь идёт.

– А о чём? – спросил Фланаган.

Слегка смущённый настоятель силился сохранить ясное выражение лица. Раскатистый голос его, подобием реверберации, принимался греметь на первых слогах, но тут же затихал на последних. О'Лири заметила, как исступлённо настоятель сжимал и разжимал кулаки.

– Мы говорим об Алистере, – вымученно объяснился Манус, прижав ладонь к груди.

– Да о каком конкретно? – рассердился Бартлей. – Кто вообще додумался называть скотину человеческим именем?

– Зачем же вы так о женщине? Она, в конце концов, выродила священника, – тихо вставила Района, тотчас порадовавшись, что её никто не услышал.

– Мэгги, ты совсем, что ли, дура?! – разбуянился Бартлей. – Скажи, Эвиш?

Президент обратился к учителю, сидевшему рядом. Тот в изумлении замер, а затем неуверенно кивнул головой. Однако Тиган уже махнул на него рукой.

– Успокойтесь! – крикнул Фланаган. – Откуда вообще взялся этот балаган?

– Я скажу откуда, – громогласно отрезал Манус. – Почему ты насмехаешься над нашей проблемой? По-твоему, голод мы выдумали?

– Нет.

– Будь это война, так ты бы сразу забеспокоился. Ты ведь только ею живёшь: война, война, война. Но я сразу раскусил тебя, Алистер Фланаган.

Манус вышел из-за стола, задев краешек животом, отчего тот чуть не перевернулся вместе с кружками и самой Районой. Выставив палец вперёд, он двинулся к священнику, указывая тому прямо на лицо. Сдерживаемая ярость вырывалась с каждым проделанным шагом. Священник меж тем пятился назад, пока не настиг спиной барную стойку.

– Ты не тот, за кого себя выдаёшь. Твои манеры, говор. Этот говор, – прошептал старик, прищурившись. – Престранный и лживый. Я всё гадал, что за речь у тебя такая.

Алистер побледнел. Его редкий румянец скатился куда-то за ворот сутаны. Грудь выпятилась от глубоко вдоха, но не осела обратно. Он поднял руку, раскрыв рот, но ничего не исторглось из настоятельского рта.

– Ты из этих, да? Британских лизоблюдов, – продолжил Манус. – Юнионисты, или как их там величают? Это как же надо не уважать ирландцев, чтобы на Мори прислать протестанта?!

Района смущённо потупила взор, чтобы никто в зале не вспомнил, что она себя к ним относила. Она старалась не смотреть на священника, всеми силами пытаясь отыскать в своей душе ликование. Весь остров ополчился на него, как торговке когда-то и хотелось. Но радости О'Лири почему-то не сыскала. Только сожаление.

– Так зачем здесь колонистская крыса? Он ведь, вероятно, даже не ирландец!

Манус толкнул в плечо пастыря и, развернувшись, обратился к толпе. Все, даже Лэндон, прятавшийся за настоятельской спиной, чванно роптали и бросали укоризненные взгляды на Фланагана. Тот же, в свою очередь, вновь глубоко вдохнул. Лицо его слегка прояснилось. Он попытался слабо улыбнуться.

– Вы забыли? Бартлей сам отправлял запросы на материк.

– Тиган, неужели ты в письме указал, что подойдёт любой, – Манус интонацией выделил последнее слово, – настоятель? Даже британская сволочь?

– А как бы я указал это? Мол, присылайте на Мори кого угодно, только не британскую сволочь?

– Хотя бы так. Лучше уж совсем никакой, чем такой, – Манус кивнул на священника.

– Ты забыл, война лютует? Сколько нам пришлось ждать!

– А ведь в этом бы не было потребности, если бы вы берегли прежнего настоятеля, – добавил Алистер, сложив руки на груди. – Вам всем так дурно лично от меня или от присутствия священника на вашем острове?

– Вовсе нет! – вставил Бартлей. – Ни от вас, ни от вашего сана никому не дурно.

– Мне дурно, – добавил Манус. – Пусть уезжает.

– Хорошо, – согласился Фланаган.

Тиган вышел из-за стола и двинулся к спорящим мужикам. Мэгги от ужаса прикрыла ладонью рот. Разбитая и печальная, следом она уронила руки вдоль тела и поникла головой. Её дрожащий голос донёсся до Районы:

– Из Мори может ли быть что доброе?

– Вот подлинно мориец, в котором