Молох Мори - Мираниса Мираниса

нет лукавства, – провозгласил Алистер и остановил взволнованного президента на половине пути. – Нет на вашем острове ничего доброго и порядочного. Вы сами увидели во мне свои пороки, а потому принялись роптать на меня. Впрочем, не на меня одного.

Взгляд пастыря пробежался по бару, пока не наткнулся на Району. Она печально потупила взгляд.

– Вы сами обращаетесь ко мне за помощью, привлекаете к своим проблемам, а потом порицаете. Это легко – возыметь себе одного врага, на которого в своих печалях можно клеветать. Вы готовы кого угодно винить: сперва был прежний настоятель, теперь – нынешний. А когда уж совсем не на кого кидаться, начинаете роптать на проклятие. Проклятие!

Фланаган поднял руки к голове и сжал кулаки в досаде. Затем одна из них опустилась и махнула в сторону старухи.

– Даже телёнка готовы зарезать за это. Что угодно, лишь бы не признать правду. Знайте, не виновен я в крови его.

Взгляд пастыря помутнел. Он нахмурился и повернулся к Манусу. Голос его звучал холодно и тяжко, как лязг металла в мороз:

– В ваших бедах виноваты только вы. А с меня довольно. Раз, по-вашему, я пагубно влияю на Мори, то не вижу смысла здесь больше задерживаться.

Алистер протёр ладони и злобно облизнулся, окинув взглядом всех присутствующих. Только затем, наконец, выдохнул. Раздосадованный Бартлей с куцым стенанием кинулся к пастырю, но тот снова выставил руку вперёд, остановив старика. А после уверенным шагом двинулся к выходу и исчез за дверями.

Района внимательно разглядывала присутствующих. Трое морийцев: Манус, Бартлей и Мэгги, растерянно смотрели друг на друга. Двое последних бросали укорительные взгляды на тучного старика. Тот разрумянился и виновато потупился в пол. Президент цокнул языком.

– Надеюсь, ты доволен, Манус? Столько выпрашивали нового пастыря, да и тот года не продержался. Что люди подумают о Мори?

Старик в ответ звучно вдохнул и отвернулся. Он старательно прятал глаза от прочих укоров.

– Скажи, ты действительно этого хотел?

– Бартлей, ты ведь сам тоже не чурался нападать на священника! – крикнула осмелевшая Района из-за своего стола. – Тут не один Манус виноват.

– Я просто роптал на эту скотину! – ответил Тиган и указал пальцем на Мэгги. – Это вообще она всё начала. Чего ты лезешь ко всем со своим телёнком? Просто зарежь его и всё.

– Значит, всё-таки зарезать? – спросила О'Коннели. Морийка начала озираться и от неловкости обняла себя за плечи. – Знаете, пойду-ка я лучше ножи точить. Надо будет шкуру спустить с этого Алистера.

– Мясом не забудь поделиться. Обращайся, если захочешь продать его, – бросила О'Лири вслед старушке, но та, промолчав, спешно покинула паб.

– Иди-иди. А то достала всех. И ты, Манус, чего вдруг прицепился к настоятелю? – добавил Бартлей. – Забыл, что он единственный на острове, кто согласился выходить тебя? Даже Района отказалась!

– Не забыл, – пробубнил мужик.

– Так что на тебя вдруг нашло?

– Он же из этих, из британских подстилок.

– Да плевать! Всем наплевать! – в ярости крикнул президент. – Виноваты все, а уговаривать его мне одному придётся.

– Так пусть Района его уговаривает. Раз уж они так близки оказались, – из ниоткуда донёсся тоненький голос Эдалин.

О'Лири съёжилась, услыхав давнюю подругу и обернулась. Она уже и позабыла о морийке. За крайним столиком торговка сквозь толпу с трудом приметила белесую голову Уолш. Та не смотрела на Району, с заносчивым видом восседая на шатком стуле. Президент, однако, проигнорировал нападки матери и лишь разочарованно махнул рукой.

– Да пошли вы все.

С этими словами он медленно поплёлся к выходу. У барной стойки остался один лишь Манус. Старик сжал кулаки и обернулся на Району. Лицо его исказила гримаса непереносимой печали. О'Лири с удивлением разглядывала, как морщины потекли ручьями из его глаз прямо по щекам. Мориец зажмурился, вдохнул и тоже двинулся к двери. Вечер был испорчен.

XVI

Тот день запомнился лютостью. Всё замёрзло: небеса, земля, море. Облака свинцом застыли над головами, превратив в затворника солнце. Мглистый воздух обомлел тишиной. Снег не шёл, однако навалившие до того сугробы успели замёрзнуть. Теперь затеряться на Мори стало ещё легче – блёклые холмы выросли прямо поверх старых, взворачивая и без того петляющую дорогу и пряча ту во льдах. Что же до моря – оно затаилось угрозой за кромкой острова. В своих мутных волнах пагубные воды прятали очередную беду.

Алистер не чувствовал пальцев, ковыряя доски церковной стены. В отчаянии он едва не содрал парочку ногтей. Шпигорям было не место в храме: те более свидетельствовали не об утерянной душе, но о грехе. Гнев согревал грудь пастыря, но конечности его ломило от холода. Он тихонько чертыхнулся, когда ножовка отскочила от стены.

Священник уродовал храм. Тесовые стены глухо отзывались под его руками. Гнилая крень на досках рвалась вокруг гвоздей, расходилась прикопами в разные стороны. Теперь пугающе знакомые лица проглядывались в этих щелях. В одном из них Алистер обнаружил своё собственное. С натугой вдохнув морозный воздух, он скрылся в церкви и направился прямиком в свою коморку за исповедальнями. Затем вышел обратно со спичками и поспешил наружу.

Вернувшись к уродливому пятну на доске, Фланаган внимательно осмотрел гвоздь. Металлический стержень слегка кренился в сторону – его, должно быть, погнул сам преподобный в тщетных попытках вытащить шпигорь.

– Посмотрим, что ты скажешь на это, – выдал Алистер и зажёг спичку. – Одна ведьма научила меня этому колдовству.

Священник поднёс спичку и принялся нагревать гвоздь. Пару раз провёл огоньком по шапочке, затем принялся нагревать стержень, пока древесный огарок не обжёг кончики пальцев. Хмыкнув, Фланаган достал ещё одну и начал заново опалять металл. Затем пару раз легонько стукнул по шапочке пальцем. Ничего. Слишком морозная погода тут же остужала горячую латунь. Гвоздь упорно держался на месте.

– Кто тебя так сильно забил-то? – проворчал Алистер и вдохнул. – Если расскажу ей, то ведь высмеет.

Сцепив руки на поясе, он отстранился от стены и нахмурился. Горечь тисками сжала горло, стоило пастырю вспомнить Району. Когда вернётся паромщик, и Фланаган отбудет с Мори, ему определённо будет не хватать морийки. Единственного вечера с ней. Алистер прочистил горло, когда услышал позади шаги. Обернувшись, он приметил президента острова. Тот запахнул полы жилетки, будто холод старику был нипочём. Лицо его увядало в безжизненную погоду. Глаза печалью встретили священника, но тотчас