Молох Мори - Мираниса Мираниса

душе у торговки при мыслях о поздней весне – тёплой, податливой и свежей. О'Лири почему-то охотно верила, что стоило зацвести бузине во дворах, так сразу пришёл бы конец и голоду, и войне. Вот и в тот вечер она улыбалась сама себе, отсиживаясь дома. Временами лавочница поглядывала на дверь, ожидая Мануса. Старик должен был зайти за ней, чтобы посидеть пабе. Пусть мориец уже снова встал на ноги и умудрился даже набрать вес в такое-то время, что-то всё же изменилось в нём, будто остатки хвори навсегда засели у него где-то в мышцах.

Районе он никогда не помнился весельчаком, но в последний месяц уж больно обречённым и задумчивым сделался. Зато на улицах Манус больше не засиживался, теряясь в людях и снежных бурях. Меж тем Фланагана старик старательно избегал.

Задумчивая О'Лири вздрогнула, когда в дверь с силой постучали. Она сразу же, поднявшись с кресла, неспешно накинула пальто, натянула пониже шапку и отворила дверь. Сгорбленный Манус кивнул, заслонив тучной фигурой проём:

– Здравствуй, Района.

– Ты опоздал.

– Провозился немного, пока собирался. Прости, – отрешённо пояснил старик.

– Нестрашно. Идём, мне не терпится выпить.

О'Лири вышла и закрыла за собой дверь. А после путники неспешно двинулись в бар. Час был ранний, однако во дворе во всю раскинулся сумрак. Он заволакивал в своей полутьме небеса и дорогу. Однако каждый мориец до паба мог добраться и вслепую – этого у них было не отнять.

– Половина зимы ещё впереди, а я уже устала от неё.

– Особо не надейся. До мая холода не отступят.

Манус потуже натянул на широкие бока пальто. Лоснящаяся кожа болезненно отливала в полумраке. Старик тяжело вдыхал, ступая на короткую ногу, и бормотал всякое себе под нос.

– И голод не закончится. И война.

– Откуда тебе знать? То есть про морозы я ещё могу согласиться: в конце концов, не первую зиму провожаю на Мори. Но война? – возмутилась О'Лири.

– Уверяю, она пробудет ещё пару лет.

Морийцы неспешно ворошили снег под ногами. Манус временами бросал задумчивые взгляды за холмы, словно пытался углядеть в них что-то. Он не курил, мрачно отмалчивался и изредка натужно кашлял. Района старалась не донимать друга расспросами. Достаточно было и того, как все морийцы доставали старика. Будто бы им было до Мануса дело, когда тот хворал.

– Может, уехать отсюда? – прошептала О'Лири. – Что нас здесь ждёт?

– Поезжай.

– А ты? Будешь встречать смерть на этом проклятом острове?

– Буду встречать его смерть.

Района невольно повернула голову в сторону церкви, когда путники проходили мимо. Она заметила пастыря – его тёмный силуэт суетился у храмовых стен. Манус, должно быть, тоже его усмотрел, но не придал никакого значения.

– Что он делает? – спросила Района.

– Не знаю.

Лавочница прищурилась. Настоятель небольшим металлическим прибором силился вытащить гвозди из бревенчатых стен.

– Это что, вилка у него в руках?

– Говорю же, не знаю! – огрызнулся Манус.

Района удивлённо покосилась на старика, а затем вновь обернулась в сторону церкви. Фигура преподобного отстранилась от стены. Рука отделилась от туловища, и настоятель живо принялся махать путникам. О'Лири улыбнулась, отвернувшись от Мануса. Она старательно прятала лицо, склонив голову. Ещё не хватало, чтобы кто-то прознал, что Района не только хмуриться умеет.

– Этот кретин вечно найдёт, в чём пальцем ковырять. Впредь, поди, и задницу беречь придётся, – проворчал старик.

– Я смотрю, вы особо сблизились, пока Алистер тебя выхаживал, – заметила лавочница. – Знаешь, о чём говоришь?

– Ты посмотри на него! К чему ему сдались эти гвозди?

– А зачем они вообще нужны? Если Бенджи и решит вернуться, то не благодаря им, – сетовала О'Лири.

– Как будто ты веришь в то, что он вернётся.

– Кто знает? Надеюсь, его не настигла война.

Районе непременно захотелось расспросить Мануса о том, чем ему так насолил Фланаган, но она тут же себя одёрнула. Ещё не хватало портить и без того прохладные отношения. В недругах у неё и так уже числился весь остров. Торговка поёжилась от цепкого взгляда морийца и ускорила шаг. Дорога будто нарочно растягивалась. Она накидывала дополнительные петли вокруг курганов и огибала парочкой лишних кружков весь остров. Так всегда случалось, когда путники ждали её конца.

Уже скоро небо заслонила ночная хмарь. Нетёмная и несветлая, ранее та покоем застилала Мори, но теперь лишь нагоняла тревогу. О'Лири облегчённо вздохнула, когда приметила впереди паб. Её мучениям пришёл конец.

– Надеюсь, там немного народу, – прошептала магазинщица. – Зачем они приходят в бар и сидят там трезвыми?

– Надейся на что-то более реальное, – ответил Манус, а затем глубоко вдохнул. – Впрочем, я тоже на это надеюсь.

Ожидания не оправдались. Казалось, будто все жители Мори собрались в пабе. Районе даже подумалось вернуться обратно домой, но угрюмый Манус прошёл вдоль стены и уселся за уже занятый стол, прогнав оттуда мужчин моложе. Торговка поспешила к нему.

– Может, не стоит злить всех вокруг? – повысив голос, она спросила.

– Будто мне что-нибудь сделают.

– Ну, тебе-то нет…

О'Лири стянула шапку и поправила кудри. Затем принялась оглядываться. За самым крайним столиком она заметила Эдалин и помахала. Та ей отвечать не стала. Тогда Района огорчённо повернулась к старику.

– Что тебе принести?

– Пиво. Давай я принесу?

– Нет. Вдруг ты уйдёшь, и те мужики вернутся, чтобы вывести меня.

– Тогда я вернусь и прогоню их снова.

– А мне прикажешь метаться туда-сюда? – фыркнула О'Лири. – Я не девчонка, чтобы так позориться.

– Ты девчонка. Для меня всегда останешься таковой, – хмуро ответил Манус и облокотился на стол. Следом он кивнул в сторону стойки, и Района с обиженным видом поднялась и двинулась к Лэндону.

В зале было тепло. Пахло выпивкой и потом. Пряный запах закусок терялся на редких столиках. В болтовне мирян затерялась тревога. На деле она не звучала, не покидала ни одни уста, зато отчётливо читалась в чужих глазах. Её величали: интонацией, тяжёлыми вдохами и неприлично затянувшимися паузами. Люди толпились вокруг барной стойки и ютились у своих столов. О'Лири краем глаза заметила Бартлея с Эвишем, но предпочла прошмыгнуть мимо, как поступала при всякой встрече с ними уже которую неделю. Миновав зал, она кинулась на стойку.

– Эй, Лэндон! – Района кивнула мужику. – Как ты?

– Держусь, – холодно ответил бармен.