Пока не погаснет последний фонарь. Том 4 - Ангелина Шэн

небо стало непроглядно-черным, куда более мрачным, чем тогда, когда мы с Кадзуо вошли в ресторан. Ни единой звезды, ни капли лунного света. Но дорогу нам освещали горящие вывески, а также яркие лампочки снаружи и изнутри ресторанов.

А потому я могла увидеть... Какой стала улица, оказавшись на пересечении с миром ёкаев.

Под ногами на асфальте я заметила трещины и следы от когтей. На витринах вместо муляжей обычной еды вроде карри или собы я увидела тарелки и миски с искусственными насекомыми, змеиными головами и чем-то непонятно бордовым.

Мы уже пробежали мимо трех ресторанов, как вдруг земля под ногами задрожала. Все мы тут же остановились и огляделись.

— Землетрясение? — неуверенно предположила Масами.

— Сомневаюсь, — сдавленно прошептала Судзу.

Внезапно посередине улицы прошла крупная трещина, и мы отскочили в стороны. Трещина стала расширяться, а земля с обеих сторон от нее — подниматься под резким углом. Я крепче схватилась за руку Кадзуо.

— И правда землетрясение! — испугался Ёсихиро.

— Нет, — нахмурился Хасэгава, а потом склонил голову набок. — Там зубы.

Я присмотрелась к разлому и смогла разглядеть, как среди расширяющейся темноты забелело нечто и правда напоминающее... длинные клыки.

— Это не улица, это чья-то пасть! — воскликнула Судзу.

Они с Ёсихиро стояли рядом с нами, а Масами и Хасэгава оказались с противоположной стороны разлома.

Кадзуо побледнел.

— Прячьтесь! — велел он и что есть сил потянул меня к ближайшей двери.

Пасть улицы стала открываться куда быстрее, и я с тревогой оглянулась через плечо, вслед за Кадзуо направляясь к первой попавшейся рамэнной.

Но Хасэгава уже не мог добраться до нас, и я лишь увидела, как он, схватив Масами за запястье, потащил ее в другое укрытие.

Чувствуя страх теперь уже не только из-за происходящего вокруг, но и из-за того, что Хасэгава остался один, я на ослабевших ногах первой забежала в рамэнную, а Кадзуо, Судзу и Ёсихиро — за мной.

— Мама осталась там! — воскликнула Судзу, с ужасом посмотрев на улицу через застекленную дверь.

Судзу бросилась было наружу, но Ёсихиро удержал ее за плечи:

— Стой!

Я тем временем огляделась, но свет в рамэнной не горел, и удалось различить лишь очертания мебели. Но в первое же мгновение нашего здесь появления мне в нос ударила, отзываясь приступом тошноты, смесь отвратительных запахов, которую я, к сожалению, ни с чем не могла спутать.

Кровь и разложение.

Я закрыла нос и рот рукой, а по спине пробежала дрожь отвращения и плохого предчувствия.

Внезапно лампы включились и осветили зал. Я несколько раз моргнула, быстро привыкая к смене освещения, но, увидев, что находится вокруг, не сдержала крика и дернулась назад, налетев на Кадзуо. В голове проскользнула мысль, что уж лучше бы свет так и оставался выключенным.

— Что происходит?! — Голос Ёсихиро был наполнен потрясением и ужасом, и Судзу тоже звонко вскрикнула.

За столами сидели люди... Точнее, то, что некогда было людьми, вот только сейчас от них остались лишь гниющие трупы. И выглядели они так, как если бы люди умерли прямо во время еды. Некоторые остались сидеть, откинувшись на спинки стульев и диванов, другие лицами упали на столы. В пальцах трупов — у некоторых от них остались одни лишь кости — были зажаты палочки или ложки. Перед каждым стояла тарелка, заполненная жидкостью совершенно отталкивающего красного оттенка. Более того, я с поднявшейся к горлу тошнотой заметила, что в тарелках плавали пальцы, или уши, или...

— Кто это?.. Что это?.. — нервно бормотал Ёсихиро, пятясь.

Он округлившимися глазами осмотрел помещение и остановил взгляд на ёкае, которая стояла за столом напротив входных дверей.

Судзу побледнела, ее явно замутило. Она прижала ладони к лицу, закрывая нос и рот от тошнотворного запаха, но я видела, как ее лицо скривилось. Кадзуо казался самым спокойным, и все-таки его черты застыли, а зубы были плотно сжаты.

Один только вид ёкая вызывал желание бежать без оглядки. Она выглядела как высокая сгорбленная женщина со сморщенной желтоватой кожей, грязно-серыми спутанными волосами, торчащими во все стороны, и кривыми зубами, не скрытыми бескровными, растянутыми в сумасшедшей усмешке губами. Ёкай была одета в рваное кимоно, мешком висящее на тощих плечах, перепачканное не только грязью, но и, я не сомневалась, кровью. Ею же были перепачканы почти по локоть неестественно длинные руки ёкая. Кровь въелась и в длинные острые ногти существа, окрасив их в противный темно-красный оттенок. Одной рукой ёкай помешивала что-то в кастрюле, а второй кидала в варево... ингредиенты. Внутренние органы, зубы и пальцы — явно человеческие.

Ёкай посмотрела на нас и, облизнув тонкие губы, улыбнулась еще шире. Она выпила немного своего варева, отложила ложку и медленно обошла стол, направляясь к нам.

В висках застучала кровь, а страх встал комом в горле, и мне казалось, я рискую задохнуться.

— Нужно бежать! — воскликнул Ёсихиро. Он схватил Судзу за руку, распахнул дверь и кинулся на улицу.

— Папа, нет! — закричала Судзу, и в ее голосе зазвенел настоящий страх. Она попыталась остановить Ёсихиро, но была куда слабее.

— Там же монстр! — воскликнула я и сразу же поняла, как глупо прозвучали мои слова.

Разлом на улице уже распахнулся самой настоящей пастью, внутри которой виднелись острые клыки. Раздался рев вперемешку с рычанием, и пол под нашими ногами заходил ходуном. Я едва не упала, настолько дрожали мои ноги, но Кадзуо придержал меня за предплечья и спрятал себе за спину, поглядывая то на ёкая в рамэнной, то на улицу.

— Там тоже монстр! И он ест людей! — почти зло откликнулся Ёсихиро и побежал вверх по улице, под окнами кафе, по узкой полосе асфальта, не ставшей частью пасти огромного ёкая.

Но не успел Ёсихиро сделать и пяти шагов, как из разлома вырвался ужасающе длинный кроваво-красный язык и, обхватив его за талию, затянул в пасть. Раздался оглушительный вопль, но Ёсихиро успел оттолкнуть от себя Судзу. Она, ударившись спиной о стену кафе, осталась стоять на улице, смотря туда, где среди клыков и темноты исчез Ёсихиро.

— Папа! — отчаянно закричала она. На ее лице застыл шок. — Нет!

— Сюда! — позвала я. — Пока тебя не съели!

— Нет... — Судзу пошатнулась, но уже через секунду бросилась обратно в рамэнную.

Захлопнув за собой дверь, она привалилась к ней спиной и, не устояв на ногах, осела на пол, обхватив дрожащими руками колени, и зарыдала, что-то невнятно бормоча.

Ёкай-людоед уже стояла рядом с нами, на расстоянии пары метров, и Кадзуо, держа меня за руку, сделал несколько шагов вправо, стараясь отодвинуться от надвигающегося существа подальше.

— Похоже на о́ни-бабу[33], — прошептал он. — Они опасны.

— Я поняла.

Кадзуо хмыкнул и покосился на улицу. Пасть начала закрываться, но недостаточно быстро.

— Нужно продержаться, пока снаружи не станет безопасно, — все так же тихо добавил он, не оглядываясь на меня.

Я кивнула, но, опомнившись, поняла, что он меня не видит, и едва слышно отозвалась:

— Да...

Они-баба остановилась, уставившись на нас бледными серыми глазами, а затем развернулась и на удивление быстро вернулась к плите. Взяв две пустые миски, она налила в них свое жуткое варево, от вида и запаха которого меня едва не стошнило. Следя за ней, я поглядывала и на улицу, мечтая, чтобы пасть снаружи наконец захлопнулась и позволила нам выбраться из этого отвратительного места. Казалось, еще пара минут, и я упаду в обморок от стоящей в рамэнной вони.

— Угощайтесь! — хрипло воскликнула они-баба. Она быстро встала передо мной и Кадзуо, протягивая нам миски.

Это приглашение прозвучало скорее как угроза, и я сделала полшага назад, почти уперевшись спиной в стену. Сидящая у выхода Судзу вжалась в двери, с ужасом смотря на они-бабу снизу вверх, но само существо пока не обращало нее внимания.

— Ну же! — уговаривала они-баба, и ее сумасшедшая ухмылка стала еще шире.

Я не сомневалась, что это нечто в тарелках