Пока не погаснет последний фонарь. Том 4 - Ангелина Шэн

— Кубикадзири[35], — хрипло прошептала я. Съеденные головы трупов не позволили ошибиться.

— Стой подальше, — попросил Кадзуо и кинулся на помощь.

Когда Хасэгава заметил Кадзуо, его глаза округлились от удивления и страха, но он поспешил вернуть внимание к кубикадзири и его жертве.

Кубикадзири, злобно зашипев, с силой оттолкнул седого мужчину, и тот, налетев на стол у стены, упал на обезглавленные трупы. Судорожно вздохнув то ли от страха, то ли от отвращения, он отшатнулся, еще даже не успев встать на ноги, и отполз подальше.

Кубикадзири был силен и крепко держал попавшегося ему парня, который, судя по виду, был уже близок к обмороку. Кадзуо и Хасэгава даже вдвоем не могли оттащить существо и высвободить его жертву из цепкой хватки, а когда Хасэгава попытался ударить кубикадзири подхваченными с пола палочками, тот отшвырнул его к стене.

Я не хотела стоять в стороне и ждать, что случится, тем более что пасть на улице вновь начала закрываться. Я не хотела, чтобы мы опоздали и вынуждены были еще дольше задерживаться в этом кафе, боялась, что еще кто-нибудь погибнет...

Оглядев зал, чтобы найти хоть что-то похожее на оружие, я в то же время лихорадочно размышляла, что бы предпринять... И мой взгляд вновь упал на лежащую на полу искусанную голову.

Не давая себе времени передумать, я открыла дверь, вновь с ужасом заметив огромные зубы и язык в не менее огромной пасти, и бросилась к оторванной голове. Переборов отвращение и страх, я схватила голову за длинные волосы и трясущимися руками подняла ее. А после кинулась обратно к дверям.

Мысленно попросив у погибшего прощения, я выкинула голову за порог.

Надеясь, что это поможет, я тут же обернулась к кубикадзири... и поймала на себе его полный потустороннего гнева взгляд.

Кубикадзири скривил бледные губы, распахнул полный острых зубов рот и, выпустив свою еще живую жертву, с придушенным воплем бросился на меня, вытянув окровавленные руки.

Я, не сдержав крика, тут же выскочила за дверь, задвигая ее за собой.

— Туда! — Я указала Кадзуо и Хасэгаве в сторону вторых раздвижных дверей во второй половине кафе.

Тем временем кубикадзири врезался в стекло закрытой створки, прижался к нему лицом и, скалясь, пронзил меня еще одним пылающим взглядом. Мне показалось, из-за этого взгляда я потеряю сознание. Голова закружилась, но я стояла на месте, почти вплотную к дверям, отвечая на взгляд кубикадзири, отвлекая его на себя... Ёкай щелкнул зубами, заскрипел ногтями по стеклу, и я, вздрогнув, сглотнула, прогоняя тошноту.

Внезапно кто-то осторожно взял меня за плечи, потянув назад, и я вскрикнула, но затем рядом с ухом раздался испуганный, но успокаивающий голос:

— Это я, Хината-тян.

Кадзуо оттащил меня от дверей и притянул к себе, обнимая за плечи.

Я, закрыв глаза, на несколько мгновений прижалась к его груди, переводя дыхание. Кровь стучала в ушах, а голова кружилась, но я взяла себя в руки и отстранилась.

Наши с Кадзуо взгляды пересеклись, и в его глазах я увидела злость и облегчение.

— Только не начинай. — Я криво улыбнулась, но мой голос дрожал.

— Если бы это существо тебе навредило... — все-таки начал Кадзуо, и я слегка толкнула его в грудь:

— А если бы тебе?

Он вздохнул:

— Хорошо, сейчас не время.

Я кивнула и огляделась: улица вновь стала безопасна. Мне не хотелось думать, что со мной могло бы случиться, если бы я выбежала наружу слишком рано.

Рядом ждал Хасэгава, и с его лица все еще не сошел отпечаток тревоги. В двух шагах остановился седой мужчина, поддерживая своего ослабевшего сына.

— Теперь нам уж точно следует убраться с этой улицы, — подал голос Хасэгава.

Мы все поспешили дальше и спустя минуту пробежали мимо последнего здания, оказавшись на следующей улице, более широкой и шумной.

Звуки волной окатили нас. Я вновь, словно кто-то вдруг включил телевизор, услышала двигатели, стрекот цикад и людские голоса — мы выбрались. Вернулись в настоящий Токио, вырвались из его копии, захваченной ёкаями. Я громко выдохнула и прикрыла лицо руками.

Мы спаслись.

— Спасибо... Спасибо вам, — сбивчиво поблагодарил нас пожилой мужчина, а его сын молча поклонился. Мне показалось, он все еще не до конца пришел в себя. — Не думал, что спустя столько лет...

Мужчина замолчал, и мы с Кадзуо переглянулись.

— Что вы сказали? — удивился Хасэгава. — Столько лет? Вы были в городе кайданов? В прошлом?

Мужчина посмотрел на Хасэгаву со страхом и неверием.

— Прошло уже... семнадцать лет, — прошептал он. Его сын озадаченно нахмурился. — Я думал... Я столько лет не мог забыть об этом, столько лет не знал, был тот кошмар правдой или я сошел с ума... Семнадцать лет, как меня спасли... Сам бы я... И никто из них... — Мужчина зажмурился, прячась от воспоминаний, и судорожно выдохнул. А после посмотрел на нас с настороженностью: — Но вы... слишком молоды. Вы не могли быть там тогда...

— Мы выбрались несколько дней назад, — ответила я, и мой голос дрогнул.

Я не могла поверить в услышанное. Кто-то был в том городе до нас... Другая сотня. Значит... У меня перехватило дыхание. Значит ли это, что еще одна сотня историй будет и после нас? А затем еще?

— Несколько дней... — Мужчина явно испугался. Казалось, он вдруг посмотрел куда-то в прошлое, и его взгляд померк, но затем прояснился, освещенный тревожными огнями. — Но что тогда случилось с?..

Он прервался, будто на самом деле не хотел задумываться, и по тому, как дрогнули мышцы его лица, я поняла, что даже за все пройденные годы мужчина так и не оправился до конца. И сомнения, которые грызли его все эти годы, лишь умножали груз пережитого.

— Что значит... вас спасли? — медленно спросил Хасэгава. Эти слова удивили и меня.

А еще: «никто из них»... Что мужчина имел в виду?

— Тот город... Я никогда не верил ни во что сверхъестественное, зато мой брат посвятил этому всю свою жизнь, как и наши отец и дедушка. Я не вникал в дела брата — тот работал в храме и практиковал оммёдо,  — я считал это глупостью, если не бредом. Лишь смеялся, когда он вдруг начал повторять, что за мной следуют чьи-то тени... — Мужчина вновь прикрыл глаза, будто собираясь с духом. — И спустя пару дней после первого предостережения я открыл глаза в том городе... Думал, никогда не выберусь оттуда, так и погибну в одном из.... но затем вдруг очнулся. Спустя несколько недель, хотя наяву не прошло и дня, проснулся в доме брата. Он провел какой-то сложный обряд и, как он сам сказал, изгнал зло и разбудил меня. После этого я очень долго прятался. Сначала почти не выходил из дома, всегда держал при себе амулеты и обереги, постоянно читал молитвы. Думал уйти в храм и ушел бы, если бы не дети... — Он покосился на своего растерянного и перепуганного сына. — Я пытался жить дальше, но... Мне было страшно. Поняв, что больше так продолжаться не может, я решил, что просто свихнулся, как и мой отец когда-то. И лечился. Понемногу жизнь наладилась, и тот город стал казаться мне всего лишь до жути реалистичным ночным кошмаром... Пока...

— Пока вы не попали в этот кошмар вновь, — пробормотала я.

Мужчина с обреченным видом кивнул.

— А вы... Вы выбрались сами? — удивился он, и мы кивнули.

— Значит, после пробуждения вы больше не сталкивались с ёкаями? — уточнил Кадзуо.

Мужчина поспешно помотал головой:

— Я ведь сказал... Нет. Только страшные сны. И иногда приступы сонного паралича, но то ли лекарства, то ли обереги брата мне с ними помогли.

Услышав про сонный паралич, мы с Кадзуо переглянулись.

— Вы... — Хасэгава хотел было узнать что-то еще, но мужчина его перебил:

— Я все уже рассказал. И не хочу больше рисковать ни собой, ни сыном. Нам пора. А вы... удачи. И еще раз спасибо, что спасли.

Бывший участник кайданов кивнул нам, а его сбитый с толку, испуганно молчащий сын вновь коротко поклонился,