Пока не погаснет последний фонарь. Том 4 - Ангелина Шэн

к дверям квартиры Хираи, я настраивалась на то, чтобы не дать разразившейся в душе буре оставить след на моем лице. Конечно, если я не справлюсь, мое состояние вполне могут списать на волнение и страх из-за Хякки-яко и ао-андона. Вот только... я не хотела, чтобы мое смятение и подавленность стали более явными именно после того, как мы ушли куда-то с Кадзуо, никого не предупредив.

Почему-то мне казалось, что Араи... может заподозрить, куда именно мы отправились. Вернее, к кому. Да и Ивасаки тоже. Ведь он знал, что у меня есть номер Хасэгавы.

Я надеялась, он не поделился этой информацией с Араи. Хотя на самом деле была почти уверена, что не поделился. Все-таки, как бы Ивасаки ни злился на Хасэгаву, даже ненавидел его... он не хотел, чтобы Араи кого-то убил.

Кадзуо, подойдя к двери, посмотрел на меня и, подбодрив легкой улыбкой, нажал на звонок.

Прошла лишь пара мгновений, и дверь открыл Ивасаки. Мы вошли в квартиру, и тогда он, скрестив руки на груди, окинул нас недовольным взглядом:

— В следующий раз предупреждайте сразу, если куда-то уходите. Мы же могли решить, что вас утащил какой-нибудь ёкай. Нет, просто вообще никуда не уходите!

— Я позвонила сразу, как мы вышли из дома, — напомнила я.

— Ага, как будто даже десяти минут мало, чтобы испугаться, — проворчал Ивасаки.

— Хорошо. — Я невольно улыбнулась. — Но можешь не переживать, Ивасаки-сан, я больше никуда не собираюсь.

Как бы мне ни хотелось вернуться домой, как бы ни хотелось покинуть квартиру Хираи... я понимала, что пока не выйдет. Вернее, нельзя. И очень надеялась, что мы действительно сможем спокойно переждать здесь парад сотни демонов. Надеялась, что с его завершением наш мир вместе с другими ёкаями и душами мертвых покинет и ао-андон.

Мы направились в гостиную. Эмири сидела в кресле с книгой, Араи — на диване, но с телефоном, который, как я помнила, принадлежал Ивасаки. Йоко в комнате не было, как и Хираи.

Кадзуо занес на кухню пакет с продуктами, и, как оказалось, там уже что-то готовила Йоко.

— Кадзуо! — услышала я ее взволнованный голос, а затем она выглянула в гостиную. — Хината-тян! Вы...

— Поняла-поняла, — прервала я ее. — Прости. И Ивасаки-сан уже все сказал.

— Далеко не все, — возразил Ивасаки, но продолжать не стал и зашел на кухню.  — Йоко-тян, может, тебе помочь?

— Думаю, ты скорее помешаешь, — громко заметила Эмири со своего места.

— Какой-то у тебя на удивление хороший слух. — Ивасаки вышел из кухни, а следом за ним показался и Кадзуо, после чего протянул мне бутылку с холодным зеленым чаем. Я взяла ее, благодарно кивнув.

— Просто ты слишком шумный, — невозмутимо пояснила Эмири. — И уверена, готовить ты умеешь только сухую лапшу. Так что не мешай Йоко. Я еще хочу нормально поесть.

— Сказал бы, чтобы сама тогда пошла помогать... — протянул Ивасаки. — Но тоже еще хочу нормально поесть.

— Вы выходили в магазин? — От мысли об этом меня кольнула запоздалая тревога за друзей. А также — заново — чувство вины, ведь мы с Кадзуо тоже заставили остальных нервничать.

Я села на диван и, глянув на Араи, поняла, что он просматривает новости. Кадзуо опустился рядом со мной.

— Да, Йоко собралась в магазин, и наш отважный детектив вызвался с ней, — вновь подала голос Эмири, откладывая книгу в сторону. — Поэтому я решила им не мешать.

— Тебе просто лень было куда-то идти, — отозвался Ивасаки.

В этот момент в гостиную вошел Хираи — с таким выражением лица, словно хотел дать нам понять, как мы все ему уже надоели.

Но это выражение сменилось легким удивлением, а после — почти весельем, когда он глянул в сторону кухни.

— На этой кухне впервые что-то готовят, — усмехнулся он.

— Кстати, мы вам не показали! — Ивасаки проигнорировал не только слова Хираи, но и его самого. — Не знаю, сработает ли это, но лишним не будет.

С этими словами он взял со стола несколько небольших листков бумаги и, подойдя к дивану, продемонстрировал нам с Кадзуо.

— Баку?[36] — прочитала я изящным почерком начертанный на листке иероглиф. Правда, выведенный не чернилами, а маркером.

— Да. Это дух... — начал Ивасаки, но я его перебила:

— Я знаю.

— Неужели? — Кадзуо покосился на меня с легкой насмешкой.

— Я, может, и не очень хорошо разбираюсь в мифологии... — я закатила глаза, — но что-то все же знаю. Хотя теперь, кажется, мы тут все эксперты по демонам и ёкаям.

— Вот что значит: практика лучше теории, — заметила Эмири.

— Да уж, насыщенная выдалась практика... — протянул Ивасаки и вернулся к прежней теме: — Обычно этот иероглиф вышивают на подушке или где-то вырезают...

— Но мы решили не портить Хираи мебель, — перебила Эмири.

— А вышивать ты не умеешь, — в тон ей добавил Хираи.

— Даже если бы и умела, у тебя здесь где-то завалялся нужный набор?

— Надеюсь, эти импровизированные обереги помогут. — Теперь Ивасаки проигнорировал не только Хираи, но и Эмири. Он посмотрел на лист в своей руке, но без особого энтузиазма. — Не знаю, защитят ли они нас от канашибари... Но будем надеяться.

— Будем надеяться, что не придется от них защищаться, — пробормотала я.

Меня передернуло от одной только мысли о бледном худом существе в погребальном наряде, о его пустых черных глазах и длинных пальцах без ногтей.

— Очень красивый почерк, — уже громче добавила я.

— Это Араи написал, — рассказал Ивасаки. — И он же вспомнил про баку.

— Надеюсь, что, хоть я онрё, а не оммёдзи, эти обереги будут работать, — заговорил Араи.

— Тебе обязательно постоянно напоминать, что ты онрё? — поморщился Ивасаки.

— А тебе обязательно постоянно напоминать, что ты человек? — с насмешкой поинтересовался Араи.

— И когда это я об этом напоминаю?

— Да постоянно. Когда дышишь. И сердце у тебя все время бьется.

Ивасаки явно хотел что-то ответить, но сдержался, лишь смерил Араи мрачным взглядом. Помолчав пару мгновений, он все же вновь заговорил:

— Отдай мой телефон, я не разрешал его брать! — Он в возмущении забрал свой телефон. — И как ты вообще его разблокировал? Я не называл тебе пароль!

— Так же, как избавлялся от наручников, — с легкой издевкой пояснил Араи.

Ивасаки с подозрением покосился на него:

— Ясно... Скоро начнешь путешествовать через телевизор.

Араи ответить не успел — из кухни вышла Йоко. И выглядела она до того довольной, что я не сдержала улыбки. Видимо, несмотря на усталость, несмотря на все обстоятельства, ей было приятно после стольких дней вернуться к любимому делу. Пусть в реальном мире не прошло и двое суток.

— Все готово! — объявила она.

И я почти порадовалась, что она, сама того не подозревая, закрыла опасную тему. Пусть Араи и шутил, пусть Ивасаки и отвечал колкостями на его веселую издевку...

Лучше было об этом не задумываться.

Как оказалось, Йоко приготовила суимоно[37] с креветками, рис с лососем и тэмпуру[38] из овощей. И хоть я уже несколько дней как вернулась в привычный мир, где продукты можно просто купить за обычные деньги, такое разнообразие еды, не сухой лапши, крекеров или риса, меня почти удивляло. Причем непонятно было, чего в этом удивлении больше: радости или печали.

Стульев было лишь два, и еще один принес из своей спальни Хираи, поэтому за стол сели только я, Йоко и Эмири, а остальные остались на диване и кресле.

Аппетита у меня не было, и не только из-за переживаний. Стоило только посмотреть на еду, как я вспоминала те кафе, в которых заправляли ёкаи, вспоминала, что там творилось, и к горлу поднималась тошнота. Но я понимала, что поесть надо, к тому же не хотела привлекать к себе лишнее внимание.

Йоко, Эмири и Ивасаки о чем-то переговаривались, и к их беседе время от времени подключался и Хираи. Араи молчал, к тому же по понятным причинам не ел. И я вновь вспомнила, что ни разу не видела его за едой. Когда в том городе мы все вместе садились обедать или ужинать... Араи отказывался от еды, ссылаясь на