Самая страшная книга. Новые черные сказки - Майк Гелприн

на площадке дети играли в баскетбол. Даже глубокая осень была им нипочем. В детстве ведь так и бывает: делаешь то, что хочется, несмотря ни на что. Создаешь и разрушаешь миры, ломаешь стереотипы, летишь к звездам или забрасываешь мяч в корзину, подражая Стефу Карри.

Я хотел к детям, чувствуя, что не успел, не наигрался, упустил. Сбежать бы сейчас из квартиры, спуститься по щербатым ступенькам и сразиться два на два в баскет, не думая о прошлом и будущем, застыв в моменте.

Но вместо этого я взял винил, стер пыль с проигрывателя и стал слушать папину музыку из прошлого.

Когда стемнело, пришли Алиса и ее мама.

Я почувствовал их по запаху гнили, просочившемуся из коридора, по осторожным, но не тихим шагам, отрывистому дыханию. В квартире не горели лампы, свет проникал сквозь окна: серый, размытый, осенний. В дверном проеме вытянулась длинная тень. Я увидел Алису. Она все еще была пятнадцатилетней девочкой, той самой, с влажными и приятными губами и большими глазищами.

Улыбнулась.

Сказала:

– Привет. С тобой что-то не так.

За ее спиной было темно до густоты.

– Я вырос, – ответил я. – Ты не заметила? Семнадцать лет прошло.

– А как будто такой же красавчик, как и раньше. Расскажешь мне про какой-нибудь новый мир? Что ты успел придумать, пока мы не виделись? – Алиса почесала подбородок, оставляя на коже глубокие неровные царапины. – Накормишь? Ты же знаешь, нам надо. Мы очень голодные. Очень-очень.

– Проходите, присаживайтесь.

Голос дрогнул. Я боялся, чего уж. Вспомнил появление твари на пороге. Вспомнил кровь и смерть. Мертвых родителей. Запах гнили. Запах земли. Распахнутый халат. Щупальца.

Алиса сделала шаг внутрь комнаты и замерла. Тонкие детские пальчики потянулись к лицу и расчесали щеки и лоб. Тоже до крови.

– Почему ты вырос, а мы не изменились? – спросила она. – Почему здесь все так же, как и было?

В темноте за ее спиной, со стороны входа, раздался голос тети Раи:

– Проходите, гости дорогие. Вас-то мы и ждали.

Появилось ощущение присутствия. В квартире появились еще люди, и я знал, кто это.

Услышал тяжелый металлический звук. Это закрылась дверь и провернулся замок. С внешней стороны. Алиса непонимающе склонила голову. Кровь капала с ее острого подбородка.

– Вы же мои гости, – напомнил я. – Ты хотела пригласить маму послушать историю, верно? В тот день, когда все и случилось. Так вот вам история, слушайте.

Мама Алисы вошла в комнату, заполнив ее гнилью и чернотой. Мне пришлось крепко сжать пальцы в кулаки, чтобы не отступить, не заорать от страха. Сутулая седовласая женщина куталась в халат.

– Слушайте, – повторил я почти беззвучно и закрыл глаза.

5

Мама говорит:

– У нас мало времени.

Она говорит:

– Есть только один способ одолеть пожирателя – заставить его оголодать и ослабнуть. Но проблема в том, что, если мы будем убегать, он отправится в погоню, а по дороге найдет кого-нибудь еще вроде тебя и сожрет его тоже. Ему ничего не мешает путешествовать и искать других.

– Поэтому мы запрем тварь в этом городе, – добавляет папа, поправляя очки. – Нужна ловушка.

– Какая?

– Тебе нужно будет создать точно такой же мир, точно такое же место и время. Все, что есть вокруг тебя. Дубль. Но с одной лишь разницей. В ней мы будем мертвы, а ты утратишь свои способности.

– Мертвы?

– Да, – отвечает мама, гладя меня по щекам. – Да, милый. Внутри нас тоже есть плоды, которые дадут тебе силу создать мир. Ты сорвешь их, используешь часть, а остальное сохранишь. Сила нужна, чтобы поддерживать иллюзию дубля, чтобы пожиратель не понял, что он находится в заточении в другом мире. Он будет ждать, ослабнет, истощится. Тогда мы сможем одолеть его, когда вернемся.

Папа достает из кухонного стола нож и задумчиво вертит его, ловя лезвием блики света.

– Как долго вы будете мертвы?

– Год, два, десять. – Он пожимает плечами. – Никто не знает. До поры до времени.

– И мне придется жить в этом мире?

– Да. Тетя Рая поможет тебе спрятаться. Это будет обычная жизнь обычного человека. Без фантазий в голове. Отдохнешь знатно.

Папа достает второй нож, протягивает маме. Это так буднично, что не хочется верить.

– Будет страшно, – говорит мама. – Мертвые люди всегда вызывают непреодолимый страх. Но ты ведь справишься? Считай это фантазией на тему хоррора.

– В общем, у нас мало времени. Два дня на всходы. А дальше…

6

Я открыл глаза и увидел, что седовласая тварь, дышащая гнилью и смрадом, сбросила халат и протянула ко мне дрожащие щупальца, усеянные крохотными зубастыми ртами. У пожирателя почти не было сил, щупальца дрожали, а безгубые рты слабо щелкали зубками.

Алиса стояла в темноте, окровавленная, искусственная, не похожая на человека. Как я мог влюбиться в восковую куклу?..

Тварь шагнула ко мне, показывая нечеловеческое лицо с провалом вместо носа и с глазами без век. Морщинистая кожа была покрыта струпьями, царапинами, трещинками, в которых скопился застывший гной. В ноздри невыносимо дыхнуло тухлыми яйцами.

Я отшатнулся, но два щупальца обвили меня за плечи и приподняли. Зубки вцепились в кожу, как крючья.

– Ты вырос, но не поумнел, – хихикнула Алиса. – Какая-то странная у тебя ловушка получилась. Ловушка без ловушки. Расскажешь, что задумал?

Меня стошнило непереваренными пирожками с капустой. Алиса рассмеялась в голос, но внезапно затихла. Темнота вокруг пошла пятнами и стала разрываться, как дряхлая ткань – под напором света.

Щупальца разжались, и я тут же отпрыгнул назад, упершись спиной в стену.

В дверном проеме появились родители. Живые. В той же одежде, так же перепачканные кровью и с царапинами на лицах.

Папа чиркнул спичкой, сощурившись, будто пытался разглядеть в огоньке что-то важное. В его губах была зажата незажженная сигарета.

– Эффектно, – пробормотала Алиса. – Кажется, я начинаю соображать…

В дрожащем свете черты ее лица исказились, стало видно, что кожа свисает лоскутами, обнажая морщины и гной. Алиса никогда не была девочкой. Она была достойной дочерью своей матери.

– Игорек, – сказала мама, разглядывая меня. – Ты вырос, милый. Расскажи-ка очередную фантазию.

И я начал рассказывать. Ту историю, которую крутил в голове все эти долгие семнадцать лет.

В моей фантазии родители оказались живыми и ничуть не состарились. Все это время они лежали в болоте за городом и медленно впитывали жизненные соки, как два аккумулятора. Когда сил стало достаточно, они привлекли внимание, чтобы их нашли, а потом дождались меня. Их энергия нужна была для того, чтобы зажечь мой дар, вернуть способность конструировать миры. И вот сейчас я стоял и впитывал эту энергию, чувствуя,