Самая страшная книга. Новые черные сказки - Майк Гелприн

class="p1">Я соглашаюсь повторить, но идти с ней в квартиру отказываюсь. После ритуала Алиса забирает тарелку с плодом, а потом неожиданно целует меня в губы. Это нежное холодное прикосновение. От поцелуя у меня кружится голова.

– Ты самый лучший человек на свете… – шепчет Алиса и уходит.

Тарелку и папину рубашку она возвращает на следующий день.

Мы повторяем ритуал еще четыре раза. И постоянно целуемся: по утрам, на школьных переменах, после уроков и на прощание по вечерам. Не можем остановиться.

К концу апреля я так сильно влюблен, что мысли и фантазии крутятся только вокруг Алисы.

В одну из пятниц, перед вечерним ритуалом, на который родители зовут гостей, Алиса спрашивает:

– Можно мы придем с мамой? Она хочет послушать тебя лично. Вдруг это поможет ей пройти по мосту в фантазию и остаться там навсегда.

– Надо спросить у родителей. Они приглашают только проверенных людей.

– Но ведь мы с тобой знакомы. Мы с тобой вообще-то близкие люди.

– Но мама и папа о тебе ничего не знают. Я спрошу, хорошо? И позвоню.

– Мы придем и будем стоять под дверью! – мило угрожает Алиса и смеется.

Поцелуй выветривает мысли из моей головы. До вечера я не вспоминаю об обещании. Тетя Рая, как обычно, приносит шарлотку, еще горячую, мягкую, пахнущую запеченными яблоками. За ней в квартиру заходят двое худых мужчин. Папа курит у открытой форточки и задумчиво смотрит на улицу. Мама суетливо рассаживает гостей. Раздается звонок в дверь.

– Мы больше никого не ждем, – говорит папа.

Я вспоминаю смешные Алисины угрозы. Отступать поздно. В самом деле, почему нельзя их впустить? Бормочу:

– Это ко мне. Блин, это ко мне.

Бегу в коридор и открываю дверь. Слышу сзади взволнованный мамин шепот. А и плевать.

На лестничном пролете стоит улыбающаяся Алиса. На ней белая школьная блузка и черная юбка. Гольфы подтянуты чуть выше колен. Она похожа на выпускницу, не хватает только красной ленты поперек тела.

– Привет, – говорит Алиса. – Спасибо за приглашение. Это моя мама.

За ее спиной высится огромное черное нечто. Это монстр, бесформенное чудовище. Сквозь тонкие седые волосы, лежащие на лице, я вижу провалы глаз, нос с разорванными ноздрями и огромную пасть. Под старым халатом что-то шевелится и перекатывается. В ноздри проникает запах гнили.

Я в ужасе отступаю.

– Благодаря тебе она набралась сил и почти выздоровела, – продолжает Алиса, будто не замечая моей реакции. – Нужно проводить ее в один из твоих миров. Справишься? Хотя куда тебе. Ты же всего лишь фантазер. А нам нужен проводник.

Улыбка исчезает. Алиса перешагивает через порог и толкает меня в плечо. Я запинаюсь, падаю. Черное бесформенное нечто перешагивает через меня и входит в квартиру. Запах гнили удушливый, вязкий. Я кричу от страха. Тварь распахивает халат, и я вижу стремительно раскрывающиеся щупальца, как у осьминога. Только вместо присосок крохотные зубастые рты.

Кто-то в квартире кричит тоже. Отчетливо слышу папино: «О, черт!»

Алиса садится мне на грудь, прижимая руки острыми коленками. Зажимает ладонью рот. Хватка у нее сильная не по годам.

– Лучше не сопротивляйся, – советует. – Так выживешь. Может быть.

Я слышу крики, возню, топот. Что-то со звоном бьется. Мимо пробегает один из худых мужчин. Алиса хватает его за ногу, и мужчина падает, неловко вытянув руки. Он бьется подбородком о пол. Я вижу, как щупальце обвивает его лодыжку – множество мелких зубов разрывают брючину, впиваются в кожу – и тащит в гостиную.

Мне так страшно, что я закрываю глаза и проваливаюсь в одну из своих фантазий. Торопливо придумываю мир, бессвязный и нелогичный, лишь бы не видеть и не чувствовать того, что происходит в квартире.

Я слышу крики боли, звуки разрываемой плоти, ломаемых костей. Гостиная превратилась в людобойню. Фантазия воплотилась в реальность.

В какой-то момент я проваливаюсь настолько, что теряю сознание.

Прихожу в себя в кресле.

Гостей нет. Алисы с ее мамой, впрочем, тоже. У окна стоит отец и курит. Он забыл открыть форточку. Дым оседает на запотевшем стекле. Пальцы у отца в крови. На лбу капли пота. Мама сидит передо мной на корточках и обтирает лицо влажной тряпкой. Взгляд испуганный, на лице сотни царапин, будто мелкие укусы.

– Нигде не болит?

– Что случилось?

Слова выползают сквозь онемевшие губы, как тараканы. Слабость во всем теле, голова кружится, шею ломит.

Гостиная перевернута вверх дном. Мебель валяется, табурет сломан, обои сползают, обнажая кляксы штукатурки, телевизор висит на обломанном креплении. Пахнет гнилью. О, как же жутко пахнет гнилью.

– К нам в дом пришел пожиратель фантазий, – говорит мама. – Вычислил нас. Хотел уничтожить.

– И где он сейчас?

Я не рассказываю об Алисе. Кажется, это недоразумение. Она не может быть виноватой. Ведь мы целовались, ведь мы близкие друг другу люди.

– Ушел зализывать раны, – отвечает папа. – Явится дня через два-три. Надо поторапливаться. У нас сейчас мало сил.

Замечаю, что рубашка его порвана и тоже в крови. Папа говорит тяжело, делая долгие паузы между словами.

– Мы уедем отсюда? Надо бежать, да?

Мама грустно улыбается:

– Если он засек наш след, то уже не остановится.

– И что нам делать?

– Мне нравится твоя решительность. – Мама гладит меня по щеке. – Ты наш огонек, малыш. Тебе придется со многим справиться, прежде чем пожиратель вернется. Тогда спасешься.

– Например?

– Например, закопать наши тела.

Она кладет ладонь мне на губы, прерывая вскрик, и начинает рассказывать.

Я вижу мертвых родителей.

Мама лежит на полу, раскинув руки. У нее перерезано горло, и кровь медленно растекается по ковру. Папа сидит у кресла, уронив голову на грудь. У него вскрыты вены и распорот живот.

Это единственный шанс одолеть пожирателя фантазий. Мама втолковывала это, убеждала, но я не убедился и до последнего верил, что есть другие варианты.

Их не оказалось.

Сорок минут назад меня уже тошнило, но желудок вновь болезненно сжимается. Заставляю себя смотреть на родителей, пока тошнота не отступит. После чего торопливо приступаю к делу.

Первый шаг: убрать все с пола, застелить два слоя полиэтилена, закрепить края. Выложить первый слой почвы, тридцать сантиметров. Полить, не сильно. Нужно, чтобы почва впитала влагу.

Второй шаг: уложить тела родителей, засыпать вторым слоем почвы. Снова полить. Засыпать остатком почвы так, чтобы образовалась ровная поверхность.

Теперь это не гостиная, а теплица для рассады. Из проводников получаются отменные плоды.

Я должен в это верить.

Звонит сотовый, и я беру трубку. Голос Алисы далекий и едва слышный.

– Мне жаль, – говорит она. – Ты можешь сбежать. Я попросила тебя не трогать. Бери