Самая страшная книга. Новые черные сказки - Майк Гелприн

Я стал супергероем. Я стал конструктором миров. Я вспыхнул огоньком.

Тварь развернулась, вытягивая щупальца к родителям, но папа небрежным движением достал кухонный нож, которым убил себя много лет назад, и швырнул его аккурат в гнилое лицо. Лезвие вошло между глаз, тварь дернулась и медленно осела на пол. Щупальца тоже попадали и конвульсивно дрожали, сжимаясь и разжимаясь.

Алиса закричала. Ладонями она кое-как пыталась привести в порядок лицо, но у нее не очень-то получалось. Кожа расползалась между пальцев, а темнота смотрела на меня подсыхающими корками гноя.

– Не надо, пожалуйста! Меня не надо!

Я рассказывал о силе, которую мы аккумулировали всей семьей.

Рассказывал о единственном пути отсюда, куда могут попасть только люди, но никак не пожиратели.

Рассказывал что-то еще, не помню уже что.

Теперь уже мама достала свой кухонный нож.

– Скажешь что-нибудь на прощание, девочка? – спросила, близоруко щурясь.

Алиса неловко мотнула головой, разглядывая меня черными провалами вместо глаз. Мама направилась к ней, занеся нож над головой, как в кино.

Так не стало моей первой любви. Так не стало пожирателей.

7

На рассвете нас провожала тетя Рая. Обняла каждого по очереди, шепнула на ухо пожелания. От тети Раи пахло свежей шарлоткой.

– Стара я уже путешествовать, – сказала она, щурясь на полоску света над крышами домов. – Да и вам пора завязывать. Поживите в свое удовольствие.

Папина машина была на ходу, только аккумулятор сменили. Все эти годы она стояла в гараже слева от дома. Папа протер лобовое стекло, включил радио и пригласил нас внутрь. Мама села спереди, а я сзади.

В салоне было пыльно и душновато. Я попробовал растянуться на заднем сиденье, как в детстве, но не получилось: ноги не умещались.

Какое-то время ехали молча. Из радио пела Алла Пугачева. Потом я предложил:

– Давайте останемся в этом мире, а? У меня в Подмосковье есть дом, я работаю на хорошей работе, могу вас обеспечивать. Тут за семнадцать лет случилось много интересного. Придумали крутые телефоны, везде интернет, облачные технологии, скоростные поезда. Есть плазменные телевизоры, тонкие ноутбуки, огромные супермаркеты. Я не хочу больше этого дара, мне понравилось жить обычной жизнью. Не хочу бегать из города в город, бояться пожирателей и всего такого. А вы?

Я поймал мамин взгляд в зеркале заднего вида.

– До единственного выхода из этой фантазии нам ехать два дня, – сказала она. – Ты еще можешь нас переубедить.

– А баня в твоем доме есть? – спросил папа.

– Две. Финская и русская.

– Надо бы посмотреть. Маршрут расскажешь?

– Теперь есть навигаторы в каждом телефоне. И расскажут, и покажут. Все как в выдуманном мире счастливого будущего. А когда состаримся, поедем на людобойню. Я уже заказал места.

Какой из выдуманных мной миров действительно настоящий? Главный вопрос.

Родители не изменились за это время. То есть теперь я был ближе к ним на семнадцать лет. Почти ровесники. А в том, настоящем мире, кто знает, как вывернется время и какие игры затеет с возрастом?

Может, поэтому я и не хотел возвращаться. Устал быть один. Любой мир не так уж и хорош, если в нем нет родителей.

Алексей Гибер

Сквозь черный шанырак

С Жандосом Москвин познакомился на вахте – заселились в одну бытовку, вместе отвозили кирпичи на объект, затем месили цемент, заливали фундамент и слово за слово разговорились. Жандос оказался веселым, бойким казахом – уже в первый день смеялся над попытками Москвина произнести «Канагат-тандырыл-маган-да-как-тебя-там», травил байки о жизни в ауле, рассказывал про народные обычаи. Под вечер, за ужином, достал судок с баурсаками, протянул: угощайся, брат, бери, не жалко. Москвин попробовал – после «дошика», скоро умятого на обед, сдобные поджаристые кругляши теста казались пищей богов.

– Скажи «тенге»! – доканывал, посмеиваясь, Жандос, громко хлюпая чаем, пока Москвин уминал очередной баурсак. – Тест на казаха.

– Ну, теньге, – бросил Москвин. – А тест-то в чем?

– Мягчишь, бауырым, – усмехнулся Жандос. – Тенге с твердой «н» надо, а ты с мягкой. ТеНге. Андестенд?

– Тенге.

– Во!

Несколько месяцев прошли влет – Москвин, полностью погруженный в работу и новое окружение, начисто позабыл о такой далекой жизни в Пятиельске. О том, что дома ждет Рита на сносях, напоминали лишь ее вечерние звонки – она все чаще жаловалась, что Артем ее непременно бросит, оставит одну с ребенком, растворится в степях Казахстана, напрочь пропав на своей вахте. Москвин с упорством вталдычивал ей обратное, втыкая в телефон старые проводные наушники и выкуривая по несколько сигарет за раз.

– Нет, зай, я тебя не брошу, я ведь ради тебя сюда и приехал, и вообще, скоро у нас будет ребенок, мы съедем со съемной квартиры, возьмем ипотеку, купим коляску – самую большую и самую красивую! – и затем обустроим ребенку спальню, да, я тебя тоже очень сильно люблю, нет, я от тебя не устал, да, давай, сладких снов, целую везде-везде.

После того как звонок заканчивался, а расплывшееся лицо невесты пропадало с экрана смартфона, Москвин тяжело выдыхал, выуживал еще одну сигарету – и курил ее уже молча, смотря на яркие звезды посреди нависшего над бескрайними степями неба. Думать в такие моменты ни о чем не хотелось. Хотелось вообще не думать.

– Что, заколебали тебя, Артем? – вышел в один из таких вечеров Жандос из бытовки, сел на ступеньку, закурил. – Понимаю, у самого жена такая же была. Ничё, бауырым, перебесится. Зато дети – счастье. Мы скоро третьего делать будем.

Москвин смолчал. Подумать только – первый его ребенок еще не родился, а ему уже хочется, чтобы этот злосчастный завод строился раза в два, а то и в три дольше, только бы не выслушивать весь этот бесконечный треп вживую. А Жандос уже третьего делать собирается – во дает!

– Не сложно? – спросил Москвин рассеянно, выдохнув сизый кучерявый дым.

– Сложно, – не стал юлить Жандос. – А куда деваться? У меня вон в Караозене семьи и с шестью детьми есть. И ничего, живут. Кто одежду подкинет, кто понянчит, кто молоко принесет. Кен киим тозбайды, кенисши ел азбайды, ага.

– А?

– Да пословица наша. – Жандос усмехнулся. – Грубо говоря, о единстве народа. Всегда друг другу поможем, если что. Так что не парься, бауырым, все нормально будет. Ладно, пошли спать, завтра на объект рано ехать.

Жандос встал, потянулся, зевнул и скрылся за дверью бытовки. Москвин еще раз окинул взглядом строительный городок, бескрайние степи, сине-черное, в крапинку, небо – и пошел следом.

Ночью не