Самая страшная книга. Новые черные сказки - Майк Гелприн

– Кокпар. Сам все увидишь, – улыбнулся Жандос заговорщицки, наливая чай в пиалу. – Держи.

После завтрака – Гаухар приготовила те самые баурсаки! – Москвин действительно решил прогуляться по аулу. Солнце светило высоко и начинало припекать, и он, нахлобучив кепку и стараясь идти в тени, отправился покорять пыльные улочки с маленькими домишками.

Караозен, с виду казавшийся натуральной жопой если не мира, то по меньшей мере Казахстана, на деле оказался вполне цивилизованным аулом. Москвин успел заметить двухэтажное здание больницы с еще не осыпавшимся фасадом и странным названием «АУРУХАНА» (кому хана?); местную школу, во дворе которой смуглый казах усердно перегонял пыль от ступенек к воротам и обратно, смоля сморщенный бычок; небольшой магазинчик, притаившийся в тени большого дерева на конце одной из улиц, – рядом мальчуган лет двенадцати поливал себя из бутылки, смешно фыркая.

Москвин решил зайти за сигаретами. Пацан проводил его удивленным взглядом, затем сел на велосипед и помчался в глубь аула.

Внутри царила долгожданная прохлада. Москвин долго рассматривал местные конфеты, лепешки, овощи с непривычными ценниками, пока его не окликнули:

– Брать будете что-нибудь?

Он повернулся – за прилавком стояла грузная тетка с недовольным лицом.

– Здравствуйте. Мне, пожалуйста, «Мальбо…»

– «Мальборо» жок. «Ротманс» есть, есть «Винстон» красный. Берешь? – перебила тетка. – Ну?

– Давайте.

– Что «давайте»?

– «Винстон».

Она достала откуда-то пачку, положила перед ним. Москвин вытащил смятую тысячу, протянул – тетка чуть ли не вырвала ее вместе с рукой.

– Ал, солай, а к нам чего приехал? – внезапно спросила она, отсчитывая сдачу. – Невесту ищешь, поди? – подмигнула, усмехнулась.

– К другу. Жандос позвал.

– А-а-а… – Продавщица сразу потеряла интерес. – А я думала, невесту. А то смотри – у меня дочь в девках еще ходит, тут нечего ловить, глядишь, понравится тебе, а? Номерок дать? У нас в Караозене самые красивые девушки, солай!

– Да я это… – Москвин смутился от такого напора. – Женат почти.

– Ничего, деп, жена не шкаф, подвинется! Ты смотри, парень статный, заворожат тебя, не отвертишься потом! – Тетка закаркала вороной. – Ладно, иди уже!

И она ушла в подсобку.

К Жандосу Москвин вернулся к полудню. Тот курил, стоя перед открытым капотом своей потрепанной «Гранты».

– Вернулся, бауырым? Ну, как тебе Караозен?

– Красиво, – скупо ответил Москвин. – Жарко только.

– Да-а-а… – протянул Жандос. – Ну, ничё, жара спадет уже скоро, на кокпаре навесы есть, не растаем. Щас только кое-что доделаю, детей соберем и поедем. Можешь пока отдохнуть.

Москвин успел сходить в душ, позалипать в телефоне – тот светился непрочитанными сообщениями от Риты – и спустя несколько часов уже ехал под аккомпанемент казахских песен и шуток Жандоса куда-то за аул, сидя на пассажирском сиденье.

Приехали спустя минут двадцать – Москвин еще из окна разглядел большое поле с трибунами, кучу народа, огромные колонки, высокие горы позади.

– Футбол, что ли? – тихо пробормотал он.

– Лучше, бауырым, лучше! – Жандос рассмеялся. – Тебе понравится.

Пока Жандос о чем-то говорил с детьми, Москвин осматривался. Заметил с десяток казахов, которые вели за узды коней в сторону поля.

– Эу! Сен кымсын? – внезапно окликнул его один из парней. Подбежал к нему, нахмурившись, схватил за футболку. – Санырау? Сенымен сойлеменым! Эу, орыс шошка!

– Я не понима… – залепетал Москвин.

Между ними влез Жандос и стал ругаться с парнем по-казахски.

Москвин выдернул себя из рук незнакомца, поправил футболку, отошел. Жандос продолжал что-то доказывать казаху, тот тыкал пальцем в Москвина и кричал непонятное.

Вдруг к ним подошла девушка – и тут же насела на парня.

– Алдияр, кетш, – выговорила спокойно. – Бул быздын конагымыз.

Алдияр попытался возмутиться, но она сверкнула холодным тяжелым взглядом. Он стушевался и, еще раз злобно посмотрев на Москвина, вернулся к своей компании.

– Рахмет, Айгуль, – улыбнулся Жандос, обратившись к девушке. – Совсем сдурел уже.

– Не за что, агай, – кивнула девушка и стрельнула в Москвина глазами. – Айгуль. Приятно познакомиться. Я пойду. – И легко упорхнула в сторону толпы.

В тот момент внутри Москвина что-то ухнуло вниз и осело вместе с Караозенской пылью на каждой клеточке его внутренностей. Он, опомнившись, жадно завертел глазами, выискивая Айгуль среди местных, – но та уже растворилась в толпе, оставив лишь терпкое послевкусие темной прохлады посреди знойного дня.

– Не обращай внимания, – похлопал его по спине Жандос. – Есть у нас идиоты, которые чужаков не любят. А так мы гостеприимный народ. Пошли, уже все собираются.

Он направился к полю. Москвин молча последовал за ним.

Когда все расселись на трибунах, в центр поля вышел старик. Следом за ним на веревке вывели козла – тот упирался копытами в песок и тянул обратно. Старик перехватил веревку, громко что-то крикнул, а затем достал из-за пазухи большой нож.

– Какого… – шепнул себе под нос Москвин, но не успел закончить.

Старик с ловкостью перерезал козлу горло и, держа брыкающееся тело, начал перепиливать шею.

Стадион застыл, наблюдая за этим кровавым зрелищем. Москвин повернул голову – Жандос и его дети завороженно смотрели на действо.

Козел булькал, ревел, но спустя минуту наконец затих. Старик, поднажав, отпилил ему голову, подхватил ее, сунул под мышку. Снова что-то крикнул толпе – та взревела, заорала сотней радостных голосов – и двинулся с поля прочь.

И тут к обезглавленной туше козла с разных сторон подъехали всадники.

Грохнула музыка из колонок по бокам от трибун. Местные закричали еще сильнее. Москвин успел разглядеть разноцветные платки, повязанные на плечах у всадников. А затем один из них, наклонившись с коня, подхватил козлиную тушу – и игра началась.

Ни разу до этого в своей жизни Москвин не наблюдал столь кровавого, жестокого, но вместе с тем завораживающего спорта – всадники стегали чужих коней, толкались, повисали на седлах, только чтобы забрать обезглавленного козла у соперника и закинуть его в круг чужой команды. Слышались крики, удары, ржание лошадей. Пахло железом, потом и болью.

Один из всадников схватил козлиную тушу и, пришпорив коня, добрался с ним до вражеского круга. Закинул тушу, раскинул руки, наслаждаясь криками толпы, а затем внезапно посмотрел прямиком на Москвина и провел себе по горлу большим пальцем.

Алдияр. Москвин сразу узнал его.

Тот усмехнулся ему и вновь помчался в конное сражение.

На исходе двадцати минут игры Алдияр вновь выхватил козла, уже было помчался с ним на вражескую половину, но внезапно его конь споткнулся и полетел на землю. Раздался громкий, пронизанный болью вопль. Из ниоткуда засвистели.

Москвин привстал, чтобы разглядеть, что случилось, – и ужаснулся: Алдияр лежал на земле, а из ноги его, вывернутой под неправильным углом, торчала розово-желтая кость. Песок уже окропился кровью. Алдияр, белый как мел,