Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

— Да там весь посёлок собрался, детвора глаз не сводит с наездницы. Весьма уверенно леди держится в седле. Скажу я вам. В мужском. Для своего возраста… уверено, говорю…

Его взгляд пронизывает стрелами.

Держу лицо.

— Я в её возрасте уже дворней командовала и верхом с батюшкой по полям разъезжала. В прабабку пошла Аннушка, — вдовствующая княгиня была непоколебима в своей правоте.

«— им и без меня есть о чём поговорить, бабушкина любовь всех неприятелей разгонит».

Тепло улыбнулась братцу Сашеньки.

— Княжич, а как ваше утро?

— Миледи, всё сложилось самым лучшим образом, только вот Аннушка, она не предупредила…

— О чём?

— Жеребчик.

Мальчик был обескуражен и явно огорчён ситуацией. Его голосок дрожал от расстройства.

— Позвольте вмешаться сеньоры, — голос начальницы всего застолья заставил всех выпрямить спину и зачерпнуть ложкой вязкой каши с маслом.

— Донна Пломмия?

В моём голосе звучало неподдельное уважение.

— Я слышала — жеребчиков народилось двое в одночасье. И сейчас их объезжают для их светлостей, вот только сеньорита Анна-Мари, показала мне донышко на своей тарелочке, и тост изволила принять в полной мере.

Тишина….

Сашенька ускорился, его глаза сияли. Бабушка не сводила с мальчика любящего взгляда.

— Госпожа маркиза, вы говорили, что как лорд Бредфорд придёт в себя, доложить вам об этом в любое время суток.

Сеньора Тереса в почтении склонила голову.

— Я вынуждена откланяться, извините.

Вышла из-за стола и присела в реверансе:

— Княгиня.

— Ступай Оленька, ступай.

— Благословите.

Признавалась взглядом и улыбкой ей в любви.

— Ангел мой.

Её рука, перекрестив меня, утёрла слезу. Как же ей хотелось быть строгой, но всё же очень любящей. Хотелось? Нет. Она и была таковой. Семейный уют является неотъемлемой частью жизни этой пожилой леди. Именно в участии и любви близких она нашла утешение, поддержку, радость и силу для продолжения жизненного пути после всех трагедий, что были у неё в жизни.

Мои же мысли уже были на борту чужого судна.

Глава 24

Из окна покоев, в которых с большим удовольствием поселилась мадемуазель Рене, наблюдала за тренировкой своей маленькой леди.

«— … интересно, что скажет дочь в своё оправдание»?

Девочка будто почувствовала мой взгляд; она, счастливо улыбаясь, помахала ручкой в маленькой перчатке. Проехала, красуясь самостоятельно; в унисон её желаниям, жеребец перешёл на быстрый аллюр. С ровно остриженной гривой и маленькой наездницей на спине — чёрный словно уголёк он был грациозен и напоминал дорогую статуэтку.

«— … ничего не скажет — всё, что могла, уже показала».

К ним уже присоединился Сашенька Соколинский. Сеньор Роблес действительно контролировал весь процесс. Княжич очень уверенно держится в седле, показывая прекрасные навыки: но леди Анна-Мария будто рождена вместе с этим жеребёнком, мне кажется, они слились воедино. Гордость за детей полыхнула в материнском сердце:

— Мадемуазель Рене, мне просто необходимы уроки верховой езды. Я скоро намного отстану в этом умении от своей дочери.

— Леди Ольга, я помогу вам. Сегодня Алёшенька что-то неспокойно ночь спал. Анастасия Владимировна совсем из сил выбилась. Не стоит им ехать в Лондон, сезон в разгаре, в городе суета, торговля; балы, огни, прогулки, скачки.

— Придётся нам вместе выдержать оборону, виконтесса, пока Дарья Алексеевна не приедет из Женевы. Мы остановимся в городском доме, который мне перешёл в управление вместе с титулом ди Роджадео. Алёша, он уже заснул?

— Только на руках, как только я его передам нянюшке, или оставлю в люльке, крику будет до самого верхнего этажа замка. Пусть леди Анастасия спокойно позавтракает.

Девушка, облокотившись спиной на мягкую подушечку удобного кресла, держала спящего малыша на руках.

— Что ваши раненные, леди Ольга?

— Сэр Бредфорд, он пришёл в себя. Адъютант его превосходительства доложил сегодня. Судно собирается вновь на военную операцию с Соединёнными Штатами, и я категорически против, чтобы раненые проделывали с ними этот путь.

— Решение примет капитан?

— Не сомневаюсь, что примет. Ему хоть сегодня желается поднять якоря. Всех раненных, матросы аккуратно, по трапу перенесут на наше судно. Мой помощник Пётр, ещё по госпиталю в России, занялся этим вопросом. Он продолжит досматривать уход за раненными, особенно за коммодором. Как будем готовы мы, так сразу и отправимся в Лондон. Вас что-то беспокоит виконтесса?

Девушка была скромна, очень. Она перебросилась несколькими фразами на французском языке при знакомстве с бабушкой Алекс и старалась особо не покидать своих покоев.

— Леди Анастасия, обмолвилась, что им необходимо с супругом пожить какое-то время в Эдинбурге, она волнуется, как младший из сыновей перенесёт дорогу. Они, думаю, собираются просить вас о милости заселиться в ваш особняк.

«— да что же всем спокойно-то не сидится на своих местах»?

— А причина переезда?

— Географическое общество при дворе Его Величества готово напечатать издания и карты изыскания князя Николая большим тиражом. Всё это будет происходить именно в Эдинбурге.

— Спасибо виконтесса, со мной по этому поводу ещё никто не говорил.

Опять смотрела на дочь, посылая мысленно фразу, что именно сейчас она ой как мне нужна именно в доме.

* * *

Потихоньку, словно из глубокого сна…

В голове ещё плыли неясные образы, и серость комнаты, предположительно, медицинского центра, оседала в сознании, которое всё чаще фиксировало тупые всплески боли. Непривычные звуки, запахи и ощущения окружали, создавая лёгкую путаницу в мыслях.

Сердце билось с усилием, будто пытаясь выбраться из забытого ощущения, что ты в тюрьме. Нарушенный ритм пульса в ушах. Мучительная боль, которая с неимоверной силой накрывала его ранее, теперь ослабла, но всё ещё существовала в форме тупого пульсирующего дискомфорта.

А ещё он слышал непривычные или все же знакомые звуки: именно так скрипят мачты и кричат чайки на море, спорят матросы и отдаёт команды капитан корабля. В воображении он видел величественные паруса, поднимающиеся на фоне голубого неба, покоряющие волны и ведущие корабль к новым землям.

Звуки мачт, скрипящих под напором ветра, в воспоминаниях они напоминали о том, что корабль живёт собственной жизнью, дышит и стонет под влиянием природных сил. Чайки, требовательно крича, дополняли атмосферу жизни. Но настоящей симфонией были смешанные голоса матросов, спорящих и смеющихся. Их разговоры были полны житейских мудростей и морских легенд, передающихся из поколения в поколение.

Он мог говорить об этом вечность.

Бывший заключённый, у которого без вести пропала беременная жена, а бывшая, оставив всё