Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

Нужно было видеть, как напряглась дочь. Как глаза её напомнили мне те, что сегодня в двадцать первом веке смотрели на картину с изображением Москвы. На её ручке мелькнул браслетик из практически чёрного барочного жемчуга, так… детская забава, безделица, вот только подвеска у него была приметная, в серебряных крапанах застыла бирюза словно глаз Фатимы. Не сомневалась я в том, что сегодня под покровом ночи наведается девочка в те покои.

— Не ходи без меня Аннушка.

Шептала засыпая.

— Времени нет совсем Душа моя, так надо. Ты спи, не привыкла я отсиживаться.

Девочка ластилась, стараясь согреть своим теплом.

Смотрела в глаза.

— Как же ты похожа на своего отца любовь моя, свиделись мы с ним сегодня в видении.

— Спите матушка, спите.

Её взгляд ласкал, обещая вечную поддержку и понимание.

И я уносилась прочь, осознавая, что рано ещё и солнце не зашло совсем. И что-то там про судно мне говорили, чужое. Но так хотелось отдыха после сегодняшних потрясений, вот уже неделя на исходе, как мы приехали из столицы Шотландии. Кажется, что вечность прошла.

Где-то в другой параллели сейчас также готовилась ко сну настоящая леди Майерс, как у неё складываются дни, чем занимается девушка, решившая уединится для воспитания дочери в своём замке.

Казалось, он стоял на краю земли.

Но у холодного космического объекта не было того самого края.

Земля круглая… Она вращалась в моём сознании, унося в глубины крепкого сна, словно заклинательница, одаривая миром грёз и фантазий. Каждый виток рождал новые волнения и мысли, воспоминания и ощущения. Мы пронизаны земной энергией, которая всегда нас окружает и, наверное, поддерживает в самые сложные ситуации.

Чтобы удержаться на мраморной лестнице и остановить головокружение, в платье из прозрачного газа с длинным шлейфом, в стиле ампир, моя рука в узкой длинной перчатке ложиться на перила.

Я стою на самом её верху, а внизу столько людей! Они смотрят, их взгляды прожигают.

Бал!

Закрытие Лондонских сезонов, моё волнение безгранично, именно сегодня должны объявить о помолвке княжны из России с лордом Майерс.

Ровная спина и невесомый поворот головы, отчаяние в душе; невозмутимое лицо для публики:

— Лорд Сегрейф, умоляю, пока ещё не поздно, не принимайте этого решения, вызовите бабушку — княгиню Соколинскую из Санкт-Петербурга.

Я не вижу отклика в его серых глазах.

Лицо это мне незнакомо, я его никогда раньше не видела. Или видела?

Нет. Но имя… Черты лица его строги и суровы, в то же время не лишены привлекательности. Аристократически высокие скулы и вытянутый подбородок; неуловимая изящность во всём. Знатность происхождения и уверенность в манерах, благородная седина на висках. Однако, лицо мужчины, несмотря на все его внешние достоинства, сохраняет определённую меланхолию и даже, можно сказать, желание освободится от тягот происходящего. Оно отражает годы жизни, прожитые в роскоши и одиночестве; неизбежное затворничество и жизнь за пределами светской суеты, которое ожидало его далеко за пределами границ этих зал, обещало наконец-то успокоение. В его чертах была обозначена тоска по былым временам, подавленные мечты и воспоминания. Именно этим он отгородился от меня, молча предложив для опоры свой локоть.

Спуск. Ничего не значащая улыбка.

Отточенные движения, кружащиеся пары под звуки музыки. Музыкальными нотками воздух наполнялся уже на входе, заставляя сердца гостей, биться сильнее, они создавали особую атмосферу и предвещали незабываемый вечер. Золотые кристаллики люстры; искусно оформленные залы уносили гостей в мир изящества и роскоши. Паркет был идеально вычищен и насыщен танцующими. В ожидание новых впечатлений гости будут прогуливаться, знакомиться и обсуждать актуальные новости и слухи. У каждого есть возможность почувствовать себя в центре внимания, расширить свой круг общения и укрепить связи среди элиты общества. А ещё выгодно пристроить в браке дочерей и воспитанниц. Они кружились опять в вихре, как разноцветные лепестки, и мы не успевали спуститься, чтобы сказать о главном. Так и стояли на лестнице вдвоём.

Ища поддержки взглядами друг у друга.

* * *

Княжна Полячек Анна — Мария, Шотландия.

Состояние, которое овладело ею, нельзя было назвать гневом. Нет, не было просто потребности в удовлетворении страстного желания получить новую забаву…

И всё же, как сказать матушке о желании получить взрослую смирную, полноценную кобылку или жеребца себе под седло? Как надоела вечно жующая, безразличная ко всему, пони. Белла: низкорослая и совсем неуклюжая, кто дал ей такую кличку, что нашли в ней прекрасного, чего не видит она?

Усилием воли, в который раз погасила эту детскую непоследовательность в своих мыслях.

Внутри нарастало цунами уверенности, которое захлёстывало все мысли и чувства. Она чётко всегда знала, что это строение было безопасно для её семьи. Уверенность возникала из ниоткуда, всплывала обрывками воспоминаний. Она не хотела знать иного.

Это напоминало ей процесс влажной уборки, когда молоденькая сеньора, улыбаясь и играя самой большой ценностью в её комнатах — большим конструктором, который еженедельно пополняется новыми деталями, вдруг оставляла сухими те или иные места на каменном полу. Стараясь, как лучше вычистить предмет её восхищения — вытертый от времени, и оттого ещё более дорогой: персидский ковёр.

Девушка мало уделяла внимания этим сухим полосам.

Они были, будто в сознании теми отрывками нестёртой памяти, которые, наверное, могли бы полностью исчезнуть в другой реальности и времени. Эти островки были большими и полностью ещё неизученными, они своевременно открывались ей, как подсказки. Аннушка научилась с этим жить, привыкала к новому имени, с интересом изучая удивительные персонажи в своей новой реальности. Иногда боясь заходить в галерею рода и смотреть в лица тех, кого уже не было рядом, страшилась, быть может, узнать, в конце концов, себя и вспомнить прошлую жизнь полностью.

Боялась той боли и толики сумасшествия, которые последует за этим.

Матушка ей казалась взрослым ребёнком; бесконечно нежно любящим её существом, которая была готова закрыть своим телом дочь, на костёр взойти, если понадобиться. Раньше не было такого — Вселенная подарила ей настоящую материнскую любовь. Самое чистое, самоотверженное и глубокое чувство, которое способна испытать женщина. Оно не имеет границ и не знает препятствий, оно столь сильно, что способно сделать невозможное возможным.

Как, например, изменить время вокруг себя, оберегая от смерти маленькую искру жизни в своём теле.

Основная же задача на сегодня — защитить эту светлую и творческую душу…

От всех.

Интуиция подсказывала, что семья находится внутри опасного круга низменных интересов и желаний слишком многих. Этот круг стягивался вокруг нас всё