Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

Вопросы задавались и хлестали мужчину будто наотмашь. В этот момент не был он мне чужим или ненавистным. Несла ответственность я за всю их семью, жившую вместе со мной в чужой стране.

— Про порошок не знаю, клянусь, ваша светлость. А матушка Антония приезжает каждую неделю, службу несёт, сама каяться в грехах и нас заставляет. Властная женщина. Проповеди у неё строгие, как что не так налагать епитимью взялась. Лукерья слушает её во всём, и с католиками перестала общаться. Поклоны бьёт прямо на кухне в замке; в последнее время дворецкий недоволен ею.

— А княгиня Александра Васильевна?

— Так как внучок народился, она всё с ним. Няньками, да кормилицей правит, а сюда и не приезжала давно. Монахиня власть в свои руки взяла, испанцы ропщут, все вашего приезда ожидали.

— Этот день и последующую ночь сын — Пётр пусть поможет вам с переездом, завтра жду его в мастерской. Лукерья на огороде начать работу должна и дом в порядке содержать, не хочу её видеть пока, не выпускайте жену за ограду. Под арестом она, домашним. Вы Всеслав Лукич остаётесь в имении кузнецом, но предупреждаю: держите жену в строгости, иначе вышлю всю семью из Шотландии в Россию. И вольные не отдам. Без документов беглыми будете. Это моё последнее слово.

* * *

Мне казался этот день бесконечным, наблюдая за собой будто со стороны, торопила его логическое завершение. В моменты, когда тяжесть была особенно ощутима, внезапно возникло желание увидеть Дашу. Быть может, мне нужно было переложить на неё часть возникших проблем. Она способна разгрузить, поддержать и просто быть рядом в трудную минуту. Я бы даже сказала, что её присутствие заставило бы этот серый безрадостный день преобразиться и стать более приятным. В сознании застыли ласковые глаза, хотелось их видеть рядом с собой, чтобы забыть о накопившихся проблемах. Хотелось стереть из памяти злое лицо Лукерьи и исходивший настрой неприятия происходящего от Сергея Фомича.

«— отчего её портрета нет в галерее, сейчас бы я просто поговорила с её образом, и, возможно, стало бы в разы легче».

Ноги сами несли в ту часть замка. Все эти леди и сеньоры, что жили в этом имении несколько веков назад, наверное, они были более уверенными и знали, что их ждёт завтра, в отличие от меня. Казалось, что потеряла по дороге жизни, где-то в тумане и не могу найти важную для меня пропажу.

Это как игра в шахматы — кто-то нападает, а кто-то, постоянно держа оборону, пытается увернуться от удара. Почему не хочется быть в роли изворачивающегося?

Видела по дороге молчаливую горничную-испанку, пытавшуюся открыть двери очередных покоев для уборки, кивком ответила на её реверанс.

А в галерее замерла, потому как изначально увидела её — Москва до того пока Наполеон со своим войском наёмников не осквернили её своим нашествием.

Я помню, как отдавала распоряжение разместить свои работы с церквями Мурома и парусниками на этом этаже, а после мы уехали с Аннушкой в Эдинбург, и остальной багаж из России размещали уже без меня. Картина приехала из Подмосковья в Муром в крытой телеге, хранилась где-то в кладовых и вот…

Дыхание просто остановилось.

Я чётко понимала, что не оставлю людей в этом времени, жизнь, которых зависит от моего присутствия возле них, и всё же хотелось, хоть одним глазком заглянуть туда. В будущее. Не было уже чувства полёта и лёгкости, казалось, я всеми фибрами души вросла в эти серые камни, холодное море за крепостной стеной и старинный склеп на кладбище, но сознание улавливало звуки и голоса, будто закрой я глаза, увижу нашу квартиру с Георгом. На самом последнем этаже высотки; где шум города превращается в слитные звуки, которые исчезают где-то в бесконечном небе, оставляя лишь тишину и спокойствие.

Я даже не поняла, как оказалась сидящей на полу в маленьком эркере, в стене огромного помещения с готическими окнами практически до самого пола. Я сидела и смотрела бессмысленным взором на изображение Москвы, но «видела иное».

Звуки накрыли, и я уже не понимала, где нахожусь в данный момент. То ли они приходили из внешнего мира, то ли возникали в моём собственном воображении, заполняя моё подсознание. Это была такая безумная смесь, которую я никогда раньше не слышала. Все они слились вместе, будто на большой скорости образуя одну громкую, беспорядочную звуковую массу, которая заполнила каждую минутку тишины в моей голове. Я пыталась собраться с мыслями, но всё это было бесполезно.

* * *

«— портрет мне нравился больше, на какой распродаже ты нашёл этот хлам?»

Голос сводной сестры Георга резанул, будто она стояла совсем рядом.

«— иногда мне кажется, что из окон домов старой Москвы за мной наблюдает неведомая душа, возможно, она принадлежит самому художнику, умершему ещё в девятнадцатом веке. А иногда я слышу детский смех и топот маленьких ботиков. Не люблю находиться один в зале, особенно когда в квартире никого больше нет».

«— так верни тот портрет на место, хлам продай, закоси его под старину, прикупи что-нибудь весёленькое».

Я видела Ларку сидящую на диване, её длинные ноги в свободных клёш брюках идеального кроя, смотрящую будто мне в глаза. Она стала совсем как с обложки дорого журнала. Почему Георг не замечает, что все метаморфозы, происходящие с этой далеко уже не юной женщиной, они ради него. Я действительно всё происходящее видела окнами домов из той самой картины, что висела теперь вместо нашего свадебного портрета.

«— портрет за шкафом стоит пылиться, Ольга, она будто выгорает на нём, или, мне кажется».

«— этого просто не может быть, это ты другой сейчас и видишь всё по-другому, что её поиски»?

«— безуспешны, она просто исчезла, она и ребёнок, и только бабка из той деревушки возле рыбацкого посёлка, ну ты помнишь, говорит, что они живы, но…очень далеки от меня, как же она выразилась?.. Не помню. Говорю с тобой и будто Ольга где-то рядом, не думал, что так всё будет».

«— прежний ты мне нравился больше, я скучаю за тем Георгом, который не пялился на окна чужих домов на холстах старых изображений».

Женщина встала и потянулась. Мягкие складки брюк обрисовали идеальную фигурку, грудь очень красивой формы в дорогой водолазке. Она вышла ненадолго из комнаты, и мой взгляд нашёл мужчину. Он стал другим. Не жалким, как представлялось, как хотелось бы. Нет. Наоборот. Жёсткий взгляд и раздавшаяся фигура.