Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

Невозможную!

В этой действительности!

Лицо дамы словно дрогнуло. По щеке скатилась слеза.

Её шёпот был страшным. Признания походили на мысли дамы, выжившей из ума:

— Она стала приходить ко мне во сне. Моя королева, Мария-Антуанетта. Я оставила её в самые страшные мгновения жизни. Каталина, у меня просто нет сил жить дальше.

— Я не Каталина, моё имя Анна-Мария, но я помню… я должна была это сделать. Ты звала меня! Перестань быть слабой, вставай, мне нужно многое рассказать, ещё большее я хочу узнать от тебя. Без этих знаний мы с матушкой можем попасть в беду. Каждый наш день как на острие ножа. Анна, посмотри на меня!

Женщина вздрогнула и попыталась сесть, её дочь помогла и, аккуратно подложив очередную атласную подушечку под худенькую спинку в корсете больной леди, замерла рядом.

Аннушка встала так, чтобы её было полностью видно. Они смотрели друг на друга. Это была беседа без слов. Долгая. Мне предложили присесть, подали стакан воды.

— Я дождалась тебя, Душа моя.

Почему мне кажется, что в эти слова вкладывается немного иной смысл?

— Мы спешили, как могли мадам. Позвольте познакомить вас с моей матушкой. Леди Ольга — маркиза ди Роджадео, история долгая и мы её вам обязательно расскажем.

— Я никуда не тороплюсь.

Этот голос привык повелевать. Дама наконец-то встала на ноги, опираясь на руку дочери. Она была слишком миниатюрна. Нездоровая бледность и худоба. Было такое чувство, что женщина много месяцев болела и при этом ничего не ела.

— Мы сегодня ещё не обедали, вы не накормите нас мадам герцогиня?

В ответ на эту реплику Аннушки был очень недовольный взгляд этой самой герцогини, но моя дочь даже бровью не повела.

— Вы и так слишком уж шумно вторглись в моё уединение княгиня. Анаис — доченька, действительно, а что у нас сегодня на обед? Я что ни будь бы съела, «violettes de Touluse» (фиалки в глазури из Тулузы), они закончились.

Глава 20

Мне казалось у неё были свои мотивы. Все эти две недели она вдохновлялась той энергией, которую сама создавала вокруг себя.

Одно было очевидно — когда-то она не просто жила — она сияла. Леди Жаклин, стала для меня источником со свежей родниковой водой, я вдруг чётко ощутила его силу. Женщина ассоциировалась, для моего сознания, со мной самой: на чужбине с маленьким ребёнком на руках, гонимая всеми ветрами. Назло всему миру и беспощадным врагам она выстояла. Потеряв при этом любимого супруга и близкую подругу.

Страстное отвращение и испытываемая ею горечь к последствиям переворота, конца прошлого века во Франции, леди Жаклин не могла побороть в себе до самой последней минуты.

Думаю, именно в те жуткие дни, и она ушла из жизни; склонила голову перед палачом на гильотине вместе с любимым. И только маленькая дочь все эти годы своим присутствием выдёргивала её из пучины отчаяния.

Как говорится: «с любимыми не расставайтесь». Даже на миг.

И чем взрослее и краше становилась леди Анаис, тем более увядала её матушка. Как нежный цветок фиалки она иногда склоняла голову и просто растворялась в воспоминаниях.

Она ловила взглядом, рассеивающийся свет из окна, от которого удивительным образом расцветали королевские лилии на шёлке обоев и портьер, а мебель становилась будто основательней и тяжелее. Настенные часы убаюкивали своим ходом, догорал огонь в камине. Увядающая леди погружалась в грёзы и представляла себе, что не было всех этих лет, прожитых на чужбине; что сейчас она услышит до боли знакомые шаги на лестнице и откроется створка двери…

Как странно было наблюдать неподвижность всего, что окружало эту мечущуюся душу. Её грёзы, они были ощутимы:

'Нежная дева хотя бы на время танца застынет в объятиях высокого и властного — единственного на все времена.

Забыв обо всём, он склонит свою голову, намереваясь поцеловать девушку. Она почувствует его дыхание на своих губах и отдаст ему своё сердце.

Им суждено было быть вместе! Навсегда.

Их души, наконец, то нашли друг друга в океане миров и продолжительно долго тянущихся веков. Вселенная допустила эту встречу вновь.

И вдруг вместо сильных объятий вязкий холодный туман. И крик любимого, теряющего её навсегда:

— Единственная моя!

Задыхаясь, она закричит.

И сиделка, не отходящая от леди, предпримет всё, чтобы облегчить страдания той.

Но тяжёлым грузом туман ляжет на грудь, сковывая движения обречённой; забирая желание жить. Холодный, вязкий.

Ледяной!

И только голос иногда звучащий вдалеке напоминал о чём-то грустном.

Он не давал ей окончательно замёрзнуть, он звал, обещая ещё немного подождать'.

Она уходила.

Горькие рыдания сотрясали плечики Аннушки и леди Анаис.

Попав однажды в этот дом, мы не покидали его все последние две недели. Увы. Фрагмент обернулся самой трагичной историей в совсем нерадостных буднях нашей жизни в Эдинбурге.

«— Княгиня — Душа моя, я всё вам рассказала. Помните о главном: уезжайте в замок, а после затеряйтесь в Европе, моя дочь, береги её».

А утром её не стало, она просто не проснулась.

Передав дочь в надёжные руки, благородная леди ушла к тому, кто ждал её все эти десятилетия.

— Герцогиня, что же вы наделали, — шептали губы Аннушки и я вдруг ощутила слёзы на своём лице, что текли не преставая. В душе застряла огромная пустота, а сердце просто болело, не желая бороться с чувством утраты.

Она так быстро стала частью нашей жизни, и вдруг переместилась лишь в воспоминания.

Все две недели я скоро записывала откровения этой мужественной женщины:

«— сколько сил было положено, но нам не удалось их спасти. Её Величество с детьми и мой супруг — я жила надеждой на это чудо… Была подкуплена стража, помощник палача; гильотину должны были вывести из строя, судно ждало их в Гавре, Всевышний за что? Судьи, они добились своего».

А далее шли разговоры об Ордене, который опутал все страны Европы своими щупальцами словно спрут.

«— не доверяйте никому…».

Это была мантра, которую нужна было повторять без устали. Именно эти звуки должны были оказывать на нас должное психологическое воздействие.

Наше судно, что застыло на рейде в порту Эдинбурга, оно было весьма кстати. Как не хотелось мне покидать насыщенную жизнь полюбившегося города, однако — герцогиня отправлялась в своё последнее путешествие. Таково было желание моей дочери. Я не уточняла, отчего дочь называет именно этим титулом матушку леди Анаис. Возможно, боялась услышать ответ. Хотя, конечно, догадывалась, что её связывает