Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

— Семейный склеп д’Фуркево примет её. Герцогиня не останется в этом городе, ставшем ей местом заключения на долгие десятилетия. И я теперь действительно буду скорбеть возле родового склепа, и статуя мадонны уронит свою слезу в память о той, кто мне никогда не был безразличен.

* * *

Мы старались действовать инкогнито: под покровом ночи и сумерек. Сборы были быстрыми.

Дом на главной улице столицы, который служил нам уютным приютом, опустел в течение одной ночи. Никто ничего и не понял. Просто на следующее утро не вышел в положенное время сеньор управляющий, не открылись внутренние ставни на окнах особняка. Никто ничего не слышал, соседи замерли возле своих окон, ожидая новостей.

Тишина.

Но ведь это тоже новость, которую можно, бесконечно долго дополнять домыслами.

А правда, на то она и правда, чтобы всплыть неожиданно для всех.

Я везла в отдельном сундуке, золото и документы Владимира Афанасьевича, всё это я выбрала из его сейфа и тайников. Купчая на усадьбу под Эдинбургом, была составлена и заверена местной администрацией на имя графа Вилмера Лесли.

«— он приезжал в салон, часто. Это можно увидеть по регистрации в книге особо крупных покупок. Его всегда сопровождала юная мисс, но не только она…».

Напряжение, с которым я слушала леди Анаис можно было увидеть невооружённым взглядом. Затаив дыхание не ощущала более своего тела, осознавала в которой раз как дорог мне этот мужчина, как болит за него сердце:

«— дама в деликатном положении, всё было для неё. Не леди, нет. Но тем не менее она была не просто содержанкой, она была дорога ему».

Наверное, в тот самый момент, если бы я вела дневник, то его украсила бы фраза о том, что моё сердце было разбито навеки. Как не банально это звучит, но мужчины не перестают меня удивлять.

— Кобель, — тихо произнесла дочь на чисто русском наречии.

— Леди Анна — Мария, — укор в моих словах был чисто условным.

— Всё хорошо, матушка. Перестаньте только за него бить поклоны перед иконой. И засуньте чувство вины в карман старого платья. Не стоит он ваших слёз.

* * *

Ранним утром, когда первые лучи солнца, только начали пробиваться сквозь пелену тумана, мы вскользь смогли разглядеть на горизонте внушительную фигуру замка. Его серый силуэт графическим изображением словно замер на морской глади залива.

Все на борту пребывали в молчании, глаза, наполненные тревогой и скорбью с ожиданием, наблюдали за происходящим. Словно невидимая нить, соединяла нас с этим местом. В который раз замок с чувством небывалого долга разделил с нами тяжесть ноши, что возложила на наши хрупкие плечи судьба. А ещё он скорбел… Тихо скользили слёзы по стёклам окон и редкие капли, они срывались с туч, которые закрыли собой восход солнца.

На кладбище, что расположилось в укромном месте долины — застывшее среди могучих деревьев, особое строение, с которым были связаны местные легенды, выделялось своей гранитной монументальностью.

На первый взгляд, это было просто место погребения, но каждый, кто когда-либо ступал на территорию, близкую к склепу, ощущал особую энергетику, дрожащую дымкой в воздухе и взаправду оживающую сумрачными вечерами. Атмосферу скрытых историй, шепчущих нам о былых временах, поддерживала склонившая в скорби голову статуя Мадонны.

Именно здесь её светлость нашла своё упокоение.

При нас, под звон колоколов и молебна, склеп вскрыли и на один из пустующих постаментов установили каменный саркофаг. Ровно на пятый день после смерти, наконец, тело усопшей нашло свой финальный приют в объятиях мрачно-красивого каменного гроба. Холодный серый мрамор, оберегал вечный покой, той, которая так и не склонила головы, и был символом окончания ещё одного жизненного пути.

Приглушённый свет проникал через мрачные стёкла узких окон, абстрактные рисунки, украшающие помещение, добавляли загадочности и таинственности. Свечи в канделябрах давали мигающее пламя.

Завершая ритуал, служители кладбища покрыли гроб надгробием из массивного мрамора. На чисто обработанной поверхности высветилось имя усопшей, оно оставляло свой след в истории ещё одной совсем нерадостной жизни, которая беззаботно сияла всеми гранями бриллианта по молодости, а затем долгие годы будто рассчитывалась за это горестями и страданиями.

— Она таки всё же пронесла свой крест одиночества и утрат, как ни меняй её, от судьбы не уйдёшь.

Мне это послышалось? Или слова прозвучали в сознании?

Неприступный замок погрузился в траур.

Как и стоило догадаться, всё семейство Соколинских пребывало в долине Трёх озёр.

Нас ожидал пустующий замок. Матушка Жданки тщетно искала взглядом свою непутёвую дочь, и я, не решаясь ей рассказать правду, доверила это сделать их старшему сыну Петру и сеньору Роблес.

На очередное письмо лорда Элдони, одиноко лежащее на столе у меня в кабинете, не посчитала нужным отвечать. Приказала более не пускать в акваторию наших водных территорий чужие судна, в том числе те, что занимались доставкой почты.

Из Эдинбурга мы все вернулись совершенно другими. Суровыми, уставшими и в тёмных одеждах.

С удивлением слушала рассказ леди Анаис о том, что она забрала причитающуюся ей огромную сумму из банка за продажу модного салона в Эдинбурге с собой.

— Матушка всё предусмотрела. Вы должны знать, я не бесприданница, и я не буду вам в обузу.

Слова, прозвучавшие, были пронизаны нежностью и одновременно величайшей деликатностью. Мы сдружились с ней, и я не представляла, о чём она говорит. Хотелось прижать к себе девушку и успокаивая сказать, что за этими стенами мы действительно в относительной безопасности. Но вот на сколько хватит терпения жить так вдали от всего света. В этом весь вопрос.

— Леди нам предстоит многое решить, но никогда мне больше не говорите таких слов. Мы не чужие друг другу, поверьте. Мы останемся за этими стенами столько, сколько нужно будет. Хоть до конца жизни.

Оказывается, банк Его Величества взял на себя обязательства посредника и открыл своеобразный эскроу-счёт, на который очень состоятельный покупатель ещё год назад положил оговорённую раннее сумму.

— В какой валюте сумма?

— Золотые соверены, ваша светлость.

— Покои, вы займёте пустующие, те, что рядом с моими. В них есть несколько тайников. У вас будет возможность всё спрятать. Это крыло всегда под охраной. Шебу вы сами видели: словно призрак она появляется из неоткуда, в основном из-за портьер, и из-за мебели, она терпеть не может мужчин, особенно чужих и с запахом алкоголя.

Думаю, что на воскресную службу приедет княгиня Соколинская и матушка Антония, православную часовню они будут посещать нечасто. Вам не стоит переживать