Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

Мы встретились глазами с дочерью.

Конфликт, наверное, разразится сегодня, и я не уверена, что могу предугадать, чем всё это закончится.

— Я буду ожидать её в своём кабинете. Сеньора Тереса, прошу вас присутствовать при нашем разговоре с Лукерьей, также пригласите ко мне начальника охраны.

* * *

Интересы матушки Жданки представлял Сергей Фомич, он срочно приехал из долины Трёх озёр, чувствовался отрицательный настрой мужчины и явно промытые кем-то мозги. Женщина же была на взводе, с её губ уже готовы были сорваться слова, которые после невозможно было бы вернуть обратно.

Я молчала… понимала её как мать — она потеряла дочь и слова всё равно будут сказаны. И всё же была неприятно удивлена тем, что по слухам я поддерживала связь с иноверцами и отдала «бедную девочку католикам на истязание».

Не стала ожидать проклятий в свой адрес, понимая, что, выгнав эту семью из имения, наживу ещё большее количество врагов. Все они слишком многое знали про нас.

— Это вещи вашей дочери, посмотрите внимательно?

На столе лежало то, что мы нашли в комнате Жданки, в том числе и маленькая коробочка из бересты. Лукерья остановившимся взглядом смотрела на мой стол, а потом стала тихо подвывать. Тянула на одной ноте смотря на стол, будто видела умершую дочь.

Сергей Фомич пытался её успокоить, но тщетно.

— Если вы сейчас не успокоитесь, то я попрошу вашу семью покинуть имение в течение суток.

— Я хочу вернуться домой в Россию! Вы обязаны нас туда отправить.

— Возвращайтесь, я не звала вас сюда, вы сами приехали.

Мой голос был спокоен.

— Но Александра Васильевна продала дом в Муроме!

— Продала, потому что это был её дом. Почему вы не купили себе жильё, получая жалованье, скопив серебро, вы могли это себе позволить.

И в кабинете вновь воцарилась тишина. Женщина вдруг осознала, что ехать ей некуда, и в России её никто не ждёт, и вряд ли её семья последует за ней. Потому как супруг не зашёл в кабинет вместе с ней; в мучительном ожидании он остался в кузне вместе с сыном.

— Итак, я повторяю свой вопрос, это вещи Жданки?

Женщина прежде всего схватила коробочку, которую сама выбирала для дочери перед отъездом из Мурома. Она неловко, будто приседая, двигалась по кабинету. Была диким зверьком, загнанным в капкан, злым и опасным. Я не узнавала в ней ту Лукерью, которую встретила когда-то в Подмосковье. Волосы были убраны чёрным платком, который покрывал даже лоб, чёрное бесформенное платье скрывало исхудавшую фигуру.

На груди болтался на шнуре православный крест. Вытянувшееся лицо выражало не грусть, нет. Неприкрытая злоба в глазах оттолкнула, наверное, от неё даже родню.

«матушка Антония, исправно несёт службу», — мелькнула вдруг мысль. Вот откуда ветер дует.

— На память о моей доченьки… заберу. Не отдам, сама покупала.

Ни слезинки, просто шипение какое-то изо рта с узкими губами.

— Это вы ей передали перед отъездом?

Она не считала нужным отвечать на мои вопросы, просто кивнула, зло сверкнув чернотой глаз.

— И то, что внутри, тоже принадлежит вам, Лукерья?

На ладони женщины рассыпался порошок, и по комнате поплыл аромат. Очень сложный по своему составу. Сеньора Тереса сразу же закрыла лицо платком. Я сделала то же самое. Сергей Фомич, ещё ничего не поняв, но всё же, действуя на опережение, повторил за нами все наши действия.

— Что это? Я видела, что она ссыпала туда нюхательные соли, для леди. Так, она сказала. Ведь она и сама уже была как леди, моя девочка… а сейчас в монастыре у нехристей…

— Если вы сейчас вытрете слёзы рукой, испачканной этими «солями для леди», то вас уже будет не спасти. Вы умрёте в мучениях, так как должна была умирать я. Ваша дочь травила меня медленно, но верно. У вас на руках яд.

— Её заставили!

— Кто? Вы знаете, этих людей?

Женщина молчала. Она вдруг занемогла. Резко, громко вздохнув — отодвинула от себя подальше руки. Её лицо пошло красными пятнами.

— Вместо того чтобы сдать вашу дочь полиции, и сослать её на каторжные работы в Австралию, я спасла ей жизнь и отправила первым попавшимся судном подальше из Эдинбурга. Оплатила её дорогу и содержание на многие годы в монастыре. Монахини-католички не сделают ей ничего плохого, даст бог — свидитесь. Не разбирала веры, когда принимала решение, были бы османы в порту, уехала бы к туркам, русские — попала бы в Россию, но тоже в монастырь. Тот, кто замыслил недоброе её руками, всё равно бы рассчитался с вашей дочерью. И сейчас вы бы уже носили настоящий траур по ней. Она хотела стать леди, заплатив за это преступлением. И её никто бы не помиловал. Молитесь Господу, чтобы Жданка в образе монахини стала на путь истинный. А сейчас срочно мыться, пока ещё не поздно!

Далее выйдя из кабинета и пройдя уже в пустую личную гостиную металлическим голосом, отдала распоряжения:

— Рассчитать сеньору. Сегодня же выселить из основного здания. На общих основаниях сдать в аренду всей семье на окраине посёлка небольшой коттедж с огородом. Глаз не спускать с них!

«— чего же мне ожидать тогда от Анастасии Владимировны, если бывшие крепостные так бунтуют»?

А на прогулке с Аннушкой не видела уже горы вдали, величественные и могучие, словно окутанные вуалью из лёгкого тумана, который тянется понизу их склонов, словно призрачное покрывало.

Видала кузнеца, смиренно держащего шапку в руках и в поклоне ожидающего того момента, когда я соизволю обратить на него внимание. Нас разделял внутренний двор и небольшие хозяйские постройки. А ещё пропасть, которая называлась социальной несправедливостью. Её преодоление требует не только изменений в системе, но и изменений в мышлении и поведении каждого человека.

Взрослый, работящий мужчина, которому я в дочери годилась, униженно собирался просить меня о милости. В глубине души я безмерно уважала его труд и всё же… Господи, ну за что мне всё это! В своё время он был рождён крепостным и это отложилось в нём буквально навсегда.

— Ваша светлость, Ольга Андреевна, за сына прошу. Неродной он Лукерье, с младенчества растила мальчонку, она совсем голову потеряла из-за дочери и не думает о будущем Петра. Оставьте при себе его, умоляю.

— Лукерья видела порошок у Жданки до её отъезда в Эдинбург, откуда он у неё? Как часто матушка Антония бывает в