Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

по поводу этих дам. У нас в принципе семья небольшая, возможно приедет Даша и виконты, но это когда ещё будет. Их нет в Шотландии. Сейчас меня беспокоит ваше имя Анаис д' Сен-Луи. Уж слишком известен ваш салон во всей Великобритании, вы просто обязаны исчезнуть.

— Я не могу исчезнуть, я осталась в Эдинбурге. Так должны думать все. Никто толком не знает в лицо настоящую хозяйку салона. Мы все были в серых платьях с невыразительной похожей друг на друга внешностью. Таков уговор и с покупателем — торговое название остаётся у него в собственности.

— Ах, да внешний вид, в самые короткие сроки это нужно всё изменить.

— Матушка всё предусмотрела.

— Каким образом?

— При крещении во Флоренции я получила имя Рене Анна-Филиппа, отец носил герцогский титул Оверни. У меня есть документы о моём титуле учтивости.

— И вы?

— Виконтесса Рене д' Оверни. С внешностью готова, конечно, поработать, но только не представляю, как.

Она в ожидании смотрела на нас.

В этот самый момент мы с дочерью переглянулись.

Итак, в моде были брюнетки всех мастей и оттенков, и мы решили особо не выделяться. Не представляя какого эффекта добьёмся, работая с нашей гостьей, раздобыв у сеньоры Веера, матушки нашей Тересы порошок акации Катеху из Индии и, конечно же, хну, которыми она закрашивала седину, мы в полной мере ощутили себя стилистами.

Прежде всего подравняли густую шевелюру шелковистых, но совсем не понятных по цвету волос девушки. Таких принято называть — шатенки. А затем, глядя в испуганные, с зеленоватым оттенком глаза Анаис — Рене, уединившись в хаммаме, хотя с таким же успехом мы могли сказать, что уединились на втором или третьем этаже пустующего замка. Мы приступили. Получив точные инструкции, как заваривать порошок, оберегая руки и жертвуя своими любимыми фоновыми кистями, мы с дочерью занялись окрашиванием — в том числе и совсем невыразительных бровок девушки; а ещё специальной хной, прекрасных по форме губ.

Весьма осторожно, слегка, только чтобы не навредить, дабы подчеркнуть природные данные.

Смывали краску, сушили волосы и вновь наносили, добиваясь благородного шоколадного, с едва уловимой рыжиной оттенка; тем временем решили немного отбелить лицо; а после нанести увлажняющую маску по всей длине волос.

И ещё много, много чего. В парной стоял будоражащий сознание аромат и Аннушка заставляла нас нырять в источник с плавающими в нём лепестками, а затем принимать чай с травами.

Удивительный эффект!

Мне кажется, глаза Анаис — Рене стали просто бирюзовой тайной; и мы были с ней словно дальние родственницы — кузины. Будто вместе приехали из России, ведь после революции во Франции многие аристократы смогли получить политическое убежище в нашей стране.

Глава 21

Сегодня мы расположились в более светлой гостиной моих покоев. Общество виконтессы Рене д' Оверни было мне весьма приятно, мы старательно привыкали Анаис называть именно так, подчас делая замечания, что девушка не откликается сразу на своё истинное имя.

Она мило смущалась, а затем вновь склоняла голову к шляпке. Её привычные ручки ловко управлялись с ножницами и иголками.

Задачи стояли преогромные — нужно было, не повредив модные головные уборы из Франции, снять с них все лишние цветы и другие излишества в виде широких цветных лент и вуалей.

То же самое нужно было сделать с множеством новых нарядов, которые девушка привезла из салона. Мы готовили себе гардероб; и всё это действие напоминало наше творчество в Подмосковье. Хотя, конечно, что скрывать, новые ткани и красивые платья сдержанных тонов приносили большую радость, нежели возможности из старья перешить для себя более ли менее пригодную вещь.

Мне не хватало городских звуков, хотелось услышать торговца, который, утром надрывая глотку, ходил по нашему району, расхваливая выпечку миссис Хоукинс, не хватало шума от проезжающих экипажей и даже, возможно, взглядов соседей из-за толстых портьер. Лежащая на полу Шеба, которая с уверенностью сильнейшего пса в округе, решила больше нас никуда не отпускать, даже мухе не давала спокойно пролететь мимо, не говоря о том, чтобы на прогулках подпускать кого-либо к нам из местных жителей.

Как я понимала кузину Дарью, которая буквально перед нашим приездом отправилась вновь в Женеву, в сопровождении, конечно, совсем уже оправившегося от ранений сера Энтони Гранта и верной Василины.

Мысли, как непрошеные гости, имеют свойство внезапно появляться в нашем разуме, словно закономерное явление. Особенно если руки в это время заняты работой.

Не спрашивают они разрешения, не стучатся в дверь — просто приходят, навязчиво устраиваясь в уголках наших умов. Иногда эти создания являются источником вдохновения. Идеи, которые вдруг вспыхивают, освещая тёмные уголки нашего сознания им, благодарны. Другие разы они беспокоят нас своей назойливостью, витая вокруг наших голов, словно беспокойные мотыльки, не дающие покоя.

Перед глазами вновь мелькнуло недовольное лицо Лукерьи, которая, сегодня утром задержав завтрак, что-то недовольно бурчала, на замечания в ответ, сеньору управляющему.

«— Господи, как они понимают другу друга»?

Ситуация постепенно накалялась, и я не имела представления, как её разрешить. Видела огромное волнение Петра, который не пряча глаз, следил за любым выражением моего лица. Он боялся, что я отошлю его в Россию. Не хотел парень оставаться без работы, которая ему очень нравилась, не хотел лишаться будущего из-за проделок сестры. А сейчас, конечно же, и неправильного поведения матери.

Вздохнув, подняла голову и отложила ещё одну розу из ткани на столик для рукоделия. Пропитанные горячим желатином, лепестки прекрасно держали форму и, казалось, будто цветок только что срезали с куста.

«— а ещё предстоит объяснение с Анастасией Владимировной, неужели пословица про добро и зло имеет под собой веское основание? Действительно, не делай добра…».

Взгляд неосознанно остановился на мадемуазель Рене.

«— стоп, так и до абсурда можно додуматься, будем решать проблемы по мере их поступления».

С сожалением отметила, что спускаться в столовую к обеду сегодня не хочется.

Отложив изделие французских мастериц и собрав аккуратно обрезки нитей с колен, поднявшись, подошла к окну. Задержавшись ненадолго, прикоснувшись пальцами к прозрачной занавеске медленно направилась к входной двери. Шеба отслеживала каждый мой шаг.

И снова к окну…

— Матушка.

Аннушка, положив очередную деталь огромного конструктора, перенесённого из её класса, на нужное место, попросила помочь с расселением жителей в новом доме.

Виконтесса наблюдала за нами, почувствовав некоторое напряжение в моём поведении. Тишину в комнате нарушила отворяемая дверь и тихий голос сеньоры Тересы:

— Ваша светлость, сеньора повар из России, она просит рассчитать