Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

«— полное подчинение»!

Схватив её за руку веду на выход из лабиринта, осталось совсем немного. Лабиринт становится уже и ниже. Женщина же движется словно во сне с силой, сжимая кинжал. Пытается в последнем усилии своего безумства сильнее сжать мои пальцы, а возможно и раздавить — плавиться, сопротивляясь сознанием в моём мысленном приказе.

— Зачем вам это сестра Антония, зачем вы взяли его с собой? Почему бежали за мной по незнакомому лабиринту?

— Таким же убили моего мужа, на озере. Я ищу, хочу знать, кто это сделал, Ворон должен найти своего убийцу.

Её губы шептали безвольно. А глаза сгорали от ненависти.

И вот мы уже крадёмся внутри неказистого домика с фигурой огромного петуха на крыши. В нём никто не живёт. Нет огородика при строении, печь требует ремонта и забор совсем обвалился.

Женщина устало и очень послушно садится возле мутного от грязи окна на широкую лавку, кладёт руки на грязный стол. Долго смотрит на них, а после обводит взглядом нищенскую обстановку.

— Моя келья, холодно, — шепчут её губы.

А затем и вовсе ложиться устало на голую лавку, поджимая ножки в матушкиных домашних туфельках.

Я вынимаю из её рук дротик, никто не заметит этот укол на шее.

«— и всё же они в разы лучше, чем стилет, всего на всего укол, матушка не любит трупы».

Глаза лжемонахини, широко открыты — зрачок мечется в испуге, ей видятся её личные кошмары. Тело будто каменеет, губы не в силах произносить стоны.

Через час дыхание остановится, оно будет практически незаметным. Если не повторить дозу, то через сутки сестра Антония придёт в себя и забудет всё, что с ней было в последние месяцы. Мне нужно почитать записи того алхимика, как только на костре его не сожгли в своё время? И возможно, сделать ещё одну «прививку» этой особе от «особого бешенства», а после поселить её в тот дом, что выбрала для неё матушка.

Или оставить в этом.

Разберёмся.

Ещё несколько раз за ночь силуэт маленькой девочки, если присмотреться очень внимательно, мелькал в тёмных окнах нежилого дома за высоким забором. Он завалился, но совсем немного — со стороны соседей. Камни беспорядочно были разбросаны по двору.

На удивление всем на следующее утро, дом окажется всё же обжитым православной служительницей господу нашему. Потому как поутру люди увидят лёгкий дымок из обломанной трубы, летом — то ни к чему так топить.

Сеньора Клаудия вдруг скажет, что вчера видела православную монахиню, гуляющую неподалёку. Встревоженные они с супругом зайдут посмотреть и застанут женщину в горячке. Будет она метаться в бреду и говорить, говорить: да кто же поймёт эту тарабарщину.

Вещи повсюду разбросаны, всё требует ухода. Ряса на грязном полу и посуда не убрана.

Как она жила одна всё это время? Мученица. Возьмут над ней опеку местные хозяюшки и выходят через месяц. Переселят кое-как крепнущую монашку ближе к часовенке, домик ей выделит госпожа маркиза.

Накажет заботиться об одинокой женщине, постаревшей в одночасье и говорившей без устали молитвы на латыни.

А в воскресенье нагрянет семейство Соколинских и не будет времени у обывателей провести странные параллели этих случившихся болезней. Ведь все живы, в конце концов, и здоровы.

Вот и сеньор Бернандо Роблес ведёт под уздцы удивительного жеребёнка, обещался, говорит юной княжне. Да вот госпожа маркиза ещё не знает о том, что её дочь решила сменить лошадь. Громко сказано, конечно, разве же Белла — лошадь, кто только не седлал её в детстве.

И всё же семья собиралась в Лондон, особенно после того, как получила письмо от княжны Соколинской из Женевы.

Судно же, что стало на рейд в наших водах, запросив возможности пополнить запасы пресной воды, и подлечить раненных, после вновь собирается отправиться в открытое море.

Тяжело ранен коммодор — командующий соединением кораблей Синей Эскадры Его Величества, сэр Чарльз Лейден Бредфорд.

Госпожа маркиза без устали, сама, только оправившись от болезни под запись, консультирует молодого военного лекаря и его помощников, рассказывая им всё, что знает о ранениях.

А впоследствии сама едет на судно и практически в полевых условиях проводит операции, одну за другой. Она везла с собой настойки, микстуры и лекарства, фунты перевязочного материала и корпии.

Всё в дар. Изготовленные новыми кузнецами по её чертежам, хирургические инструменты были применены сразу же, в присутствии новых ассистентов.

* * *

Спустя неделю.

— Ваша светлость, — донна Пломмия ястребом смотрела на мой недоеденный тост, одиноко лежащий на тарелочке.

— Оставьте это донна, пожалуйста, я же всю овсянку съела. И вот… кофе.

«— она будто калории считает, что за строгости заведены нынче в замке, зачем столько масла на хлебе»?

— О чём речь?

Бабушка Алекс неспешной походкой спустилась к утренней трапезе и с королевской осанкой взошла в малую гостиную.

— Вы Ольга Андреевна вовсе не бережёте себя, без моего присмотра имение пришло в упадок. Чистый лазарет: Лукерья слегла, сестра Антония… угораздило же её отселиться в тот продуваемый всеми ветрами дом. Воспаление лёгких это вам не насморк подхватить. Куда подевалась Жданка?

— Доброе утро, бабушка.

Детский голосок заставил нас быть осторожнее в высказываниях.

— Вы уже позавтракали, княжна?

Аннушка, сделав реверанс что-то пробормотала на французском языке. Нежно и ласково: вот знает, чем бабулю привести в самое благостное настроение.

— Mon ange où allez-vous?*

Услышав о ранней прогулке своей правнучки и том, что после этого у девочки занятия по музыке с Анастасией Владимировной и всё это, конечно, было сказано на французском языке; а ещё танцы и занятия по устройству мира с Сашенькой Соколинским — княгиня Александра Васильевна победоносно посмотрела мне в глаза.

— Возрождается славный княжеский род Полячек-Соколинских. Только бы сын народился у правнучки, перейдёт ему титул, что даровал нашим предкам, за заслуги перед отечеством, ещё Иван Грозный.

«— начинается».

Смотря на поджатые гордо губы пожилой женщины и её откинутую голову, наслаждаясь только что сваренным кофе я и не заметила, как в гостиной не стало леди Анны — Марии.

«— как-то странно начинается утро сегодня, вот и князь Николай запропастился куда-то, не преследует меня его хмурый взгляд».

— Вы видели нового жеребца леди Анны?

Стоило только вспомнить про дядюшку, и вот он со старшим сыном тут как тут.

«— нового жеребца? Святые угодники…»!

— Да, конечно.

«— я ей устрою, вот сегодня точно»!

Однако голос мой спокоен.