Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

внутренних дел. Но я-то знал, что недолго час, когда госбезопасность опять же выделят в отдельную систему. Да и вообще это разумно. Толковому человеку нетрудно догадаться без послезнания.

— Ты, Крылов, зарекомендовал себя ровно так, как нам надо, — утверждал Пашков, а Денисов усердно кивал. — Парень ты достаточно грамотный. Плюс все у тебя впереди. Подучим. Поэтому думай.

А что мне было думать? Предложение из разряда тех, от которых нельзя отказаться. Да и желания отказываться я не испытывал. Работа спецслужб — трудная, но интересная. И необходимая.

— Хорошо. Что от меня требуется?

— Ну, для начала небольшой ликбез. Буду с тобой заниматься сам. И старший лейтенант Городков.

Старший лейтенант НКВД Городков был один из новоприбывших на ПС-84. Среди всех самый закрытый и загадочный. Поселился в сельсовете, сразу же выделили ему отдельную комнату. Из нее он почти не выходил. Что делал — неизвестно. Никто о том, конечно, не спрашивал, но пересуды, разумеется были. Кто таков, да какие задачи?.. Любопытство одолевало. Правда, кроме догадок ничего больше не было.

И вот я оказался с Городковым с глазу на глаз. Человек он внешне абсолютно неприметный. Среднего роста, средней внешности. Голос негромкий, ровный. Лицо без эмоций. Речь без характерных черт. Со всех сторон среднее арифметическое.

— Здравствуйте, — сказал он, когда я оказался в его персональной комнате. — Присаживайтесь.

И на несколько минут мы погрузились в скучное уточнение анкетных данных. После чего Городков молвил:

— Ну, вот и разобрались маленько…

И внезапно улыбнулся так, что лицо все переменилось. Ну прямо другой человек передо мной! И заговорил совсем иначе, голос стал задушевный:

— Так, Егор Крылов. Начинаем работать. Дело наше непростое. Начну с вопроса: скажи, вот так, навскидку, по первому взгляду: есть в бригаде подозрительные люди?

Вопрос не застал меня врасплох, потому что после истории с Шиловым я старался присматриваться к каждому. Чтобы взгляд мой был не просто так — что вижу, о том пою, а с прицелом. Взгляд профессионального наблюдателя. Но, конечно, к каждому я присмотреться не мог, просто не успевал. А те, кого пронаблюдал, никаких подозрений не вызывали.

Я постарался изложить это как можно более рассудительно. Старшему лейтенанту понравилось.

— Так, так, — поощрил он. — Это неплохо. Но ты должен развить в себе эти качества. По косвенным данным определять подозрительных лиц. Займемся этим.

С этого дня я перестал быть бойцом минно-взрывной группы и стал числиться штабе бригады. Городков не распространялся о себе, но нетрудно было догадаться, что он «чистый» контрразведчик. Его специфика — выявлять и действующих агентов противника и потенциальных предателей. Я сумел доказать, что способен к такой работе. Но теперь это надо поставить на профессиональные рельсы.

И я узнал от Городкова множество приемов, позволяющих психологически распознать человека. Не до самых глубин, понятно — не только чужая душа потемки, своя-то — сумерки. Но неуверенность, скрытность, напряженность человека разгадать можно. А уж потом выяснять, чем она вызвана. Может, он мешок овса украл. А может — вражеский шпион.

Кроме того, старший лейтенант придавал большое значение документированию всего и вся.

— Чем больше зафиксированных фактов, тем проще потом работать.Понимаешь? Работа на будущее. Нам от нее прибытку нет, а вот потомки спасибо скажут.

И между делом рассказал, как по службе знакомился с архивом Московского управления Отдельного корпуса жандармов Российской империи. После Февральской революции пришедшие к власти вчерашние оппозиционеры плюс примкнувший к ним криминальный элемент постарались разгромить архивы Министерства внутренних дел, и многое на самом деле уничтожили. Однако многое и сохранилось.

— Вот знаешь, — сказал Городков, — конечно, царские опричники и все такое… Но у тоже врагов надо учиться. Я читал — ну, слов нет! Все досконально, во всех деталях, все старались описать. А я вот через много лет читал — и как мне это помогло в одном деле… Ну, речь не о том, ладно. Запомни: старайся задокументировать все. Официально.

Так я постигал премудрости работы контрразведки. Простые вещи, которых обычно никто не замечает. Как по мельчайшим приметам определить настроение сослуживца. Как с помощью несложных вопросов вызвать на разговор, заинтересовать, сделать так, чтобы человек сам раскрыл себя.

— И еще одно запомни.

Это Пашков и Городков говорили мне уже вместе. Втроем мы находились в комнате — так, чтобы никто посторонний нас не слышал.

— Все это нужно, чтобы находить не только врагов, но и своих. Понял?

Это спросил Пашков. В целом оба они как бы невзначай подбрасывали мне в беседах вопросы «со скрытой глубиной». Вот как сейчас.

Что я должен был понять? Я смекнул это:

— Нужно подбирать кадры в нашу систему?

Оба старлея переглянулись.

— Верно, — сдержанно заметил Городков.

А комбриг сказал, что основа основ оперативной работы — правильно подобранная агентура. Дающая точную и своевременную информацию.

— Если сведения верные, но запоздавшие — значит, они неверные, — сформулировал Пашков. — А потому подбор кадров — дело исключительно важное.

Речь шла об агентурной сети в самой бригаде. Дело тонкое и такое… с моральной точки зрения сложное. Я это понимал. Но никаких сомнений не испытывал. Без спецслужб никакая армия не может полноценно воевать. Партизанское соединение тем более. Одно дело небольшой отряд, как было в прошлом году. Но теперь целая бригада! Конечно, до полноценной армейской бригады мы не дотягиваем, но все равно народу немало. А кроме того — раз мы полноценная советская территория, значит, здесь должны строго действовать все наши правила. В том числе и учет населения, и комендатуры, и мобилизационные мероприятия. В бригаду привлекались мужчины от 18 до 50 лет. При этом предписывалось вести широкую патриотическую пропаганду с целью привлечения добровольцев. Моих ровесников, например. Никто им вливаться в ряды партизан не запрещал.

Все это требовало профессиональной организации контрразведки.

— Ищи, привлекай, — учили оба старших товарища. — Про друзей сразу забудь. Никто из них не должен знать, даже подозревать не должен. А твои все агенты должны быть на дистанции. Ставить с ними надо себя так, что ты для них царь и Бог. Строгий и справедливый. И язык за зубами. Говорить вообще как можно меньше. Опытный человек из всего сделает выводы. Из каждого случайного слова.

И мы начали это делать. Формально я стал служащим штаба бригады, к некоторому огорчению приятелей, тех же Вани с Мишей. Из бойца превратился в «писаря»… Я немного подыгрывал им, разводя руками:

— Ну что ж?