Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

А структура агентурной сети налаживалась. Пошли первые результаты.

Я работал в основном с ровесниками. Понятно, что люди постарше не воспринимали бы меня как куратора. Такими занимались два старших лейтенанта.

С Рексом мы все так же общались, и дружба наша стала еще крепче. По-моему, никто в бригаде уже не удивлялся тому, что пес стал тенью Егора Крылова, везде ходит с ним. Думаю, я не сильно ошибусь, что мое привлечение в «особый отдел» во многом из-за Рекса и состоялось. Пашков по старой пограничной памяти испытывал особую симпатию и к служебным собакам, и к их хозяевам. Считал таких людей надежными и толковыми.

Моим же первым успехом стало сообщение, в которое я изначально не поверил.

Деревенское «сарафанное» радио вообще удивительный инструмент связи. Поразительно — с какой скоростью распространяются слухи на огромном пространстве, где не просто поселения разнесены на километры, но разделены войной. Вот наша территория — свободная, советская, а вот оккупированная. А для информации преград нет, гуляла туда-сюда. Потому-то мои старшие товарищи и придавали столь большое значение секретности. Лучший способ предотвратить утечку сведений — не болтать.

А вот «из-за границы» сведения донеслись. Причем принес наш агент «из новых», молодой парень, совсем недавно влившийся в партизанские ряды. Я лично отобрал его для этой работы — и не ошибся. Мы с ним были ровесники, но он меня называл исключительно: товарищ Крылов.

— Товарищ Крылов… — таинственно зашептал он, сам срочно выйдя на контакт. — Есть разговор срочный.

И поведал, что из крупного села Дедовичи донесся слух: туда с инспекцией должен приехать крупный Псковский полицейский чин Пскова. Из местных. Предатель.

— Когда? — тут же спросил я.

— Да не знаю точно… Через несколько дней, неделю, может быть.

Надо уточнить, подумал я, и поинтересовался откуда сведения.

Парень чуть помялся:

— Да точно не знаю…

— Ну, говори, что знаешь.

Знаниями это назвать было трудно, но что есть, то есть. Якобы в Дедовичах один полицай проболтался об этом. Случайно это вышло или нарочно слил секретные данные — неизвестно. Но они пошли из уст в уста — и вот, дотекли до нас.

— Кто именно этот полицай, как зовут?

— Зовут Васька, а фамилию не знаю. Самого его тоже не знаю. Но слыхал о нем.

Тут я потребовал изложить все, что он слыхал. В сумме вышло так: этот самый Васька был похож на слабое звено в системе полицейской службы в Дедовичах. Загребли его туда «добровольно-принудительно»: поставили такие условия, что он вынужден был согласиться. А сам-то по себе парень вроде ничего, и вроде бы даже пару раз предупреждал местных жителей о неприятностях типа угона молодежи в Германию.

Я хмыкнул:

— Вроде — в огороде! Точно или вроде?

Оказалось все-таки, что вроде. Смутные сведения.

Выпытывая из своего сотрудника все, что можно, я стремительно соображал. Примерный план действий у меня сложился. И «пред лицом начальствующим» предстал, уже имея данный план. А точнее, перед двумя лицами.

— … Понимаю, — говорил я, — это может быть провокация со стороны врага. Что мы клюнем на заманчивую цель. Это надо учитывать.

— Надо, — задумчиво проговорил Городков. — Надо обязательно…

Я успел заметить, что он, формально будучи подчиненным комбрига и внешне безупречно соблюдая субординацию, на самом деле был вровень с Пашковым.

Сказав задумчивую фразу, старший лейтенант обратил взгляд на меня:

— Есть соображения?

— Есть, — твердо ответил я.

Первое мое соображение: спросить Трофима Степановича, председателя Сельсовета. Старый кавалергард — умный, опытный человек, округу и людей знает насквозь. Его надо посвятить в курс дела.

Пашков поддержал меня:

— Крылов дело говорит. Этот Смирнов, председатель — он мужик крепкий. На него положиться можно.

И Трофим Степанович через десять минут был здесь. Выслушав меня, он сказал:

— Это дело надо проверить.

— Как? — немедля переспросил Пашков.

— Направить лазутчика, — старик чуть усмехнулся. — Раньше это так называлось.

— А теперь называется: разведчик-нелегал, — сказал Городков.

По тону сказанного я уловил, что идея председателя Сельсовета показалась ему верной. И мысленно поздравил себя: мыслил так же. И уж, конечно, в качестве нелегала я видел себя.

Рекс, находившийся неподалеку, вмиг ухватил мою мысль.

«Хозяин, — встревожился он, — а как же, ты один пойдешь? Без меня?»

«Ну, пока еще никто никуда не пошел. Но если придется, то да. Сам подумай, ну куда мы вдвоем? До первого полицая!»

«Так-то оно так, — неохотно согласился пес. — Все верно. Но все же…»

«Все же — отставить. На войне делаем не то, что хотим, а то, что надо».

Трофим Степанович меж тем сделал вид многозначительный. Я догадался, что ему еще есть что сказать, но он приберег это, как козырь в карточной игре.

— Там в Дедовичах, — наконец молвил он, — знакомый у меня хороший есть. Сослуживец. Из наших мест завсегда в кавалергарды парней брали. Да и в преображенцы с семеновцами не редкость. Ребята мы бравые… Ну да ладно! Я к чему: если к нему подойти от моего имени — встретит, как родного. Это обязательно.Вот и первый шаг. А дальше по обстановке.

— С тобой, Трофим Степаныч, приятно иметь дело, — облегченно сказал Пашков. — Что бы мы без тебя делали…

— Да то же самое, — в тон командиру откликнулся Смирнов. — Только хуже…

Так началась отработка легенды. Я без особого труда убедил руководство в своей кандидатуре. И верно — из местных только я имел опыт нелегальной работы. Картина сложилась такая: парень из деревни Красноселье едет в Дедовичи. К знакомому. Везет гостинцы. А уж добравшись до знакомого — зовут его Григорий Петрович Морозов — раскрывает карты. И дальше действуют совместно. Действовать надо быстро и решительно. На долгие раздумья времени нет.

И назавтра утром я на санях-розвальнях, запряженных бодрым молодым коньком Дугласом, покатил по правдоподобному маршруту. Пришлось, конечно, сделать крюк: чтобы соответствовать легенде. В Дедовичи надо заехать со стороны Красноселья.

Так оно и вышло.

Улицы бывшего райцентра были почти пусты. Соблюдая указания Трофима Степановича, я проехался окраинными путями, отмечая приметы: усадьба с резными наличниками, старый тополь… Все совпадало. А вот и дом Морозова. Добротный, Все описания точка в точку.

От сарая к крыльцу неспешно шагал рослый бородатый дядя в ватнике, в шапке-треухе. Заметив подъехавшие сани, он остановился, глянул вопросительно.

— Доброго здоровья, Григорий Петрович!